Домино держала букет в вытянутой руке:
– Э-э-э, Караг…
– Как фамилия девочки? – спросила женщина за стойкой регистрации, и, как назло, именно в этот момент Холли у меня под рубашкой приспичило почесать задней лапой ухо. Поэтому я лишь прошипел Домино:
– Чего?
– Караг, кажется, у меня…
– Третий этаж, палата А206, – проворковала женщина.
– …аллергия на что-то в этом букете! Апчхи!
Совиный помёт! Домино, чихнув, утратила контроль над собой – и на её голове появились два симпатичных чёрно-бежевых оцелотьих уха!
Бланка отреагировала молниеносно.
Домино ободряюще ей улыбнулась, и мы протиснулись мимо стойки к лестнице.
– Спасибо! – сказал я Бланке. Что ни говори, в этот раз она нас спасла.
Джефри захихикал. Он бы не возражал, если бы наш визит в больницу обернулся катастрофой: тогда он сообщил бы Эндрю Миллингу, что мои попытки организовать сопротивление с треском провалились.
Белкотерапия"
"Труди опешила, когда мы ввалились в её двухместную палату, где лежала ещё одна девочка и читала старый, мятый бульварный журнал с наполовину оторванной обложкой. К счастью, к другой девочке вскоре тоже пришли гости, и она похромала со своими родными в комнату отдыха.
Труди лежала на кровати с загипсованной рукой и повязками в различных местах. Она отложила в сторону телефон, на котором до этого что-то набирала.
– О, привет, – проговорила она несколько ошарашенно, но радостно.
Домино с кривой усмешкой и словами «Выздоравливай!» протянула Труди потрёпанный букет. Холли тут же высунула голову у меня из-под рубашки и мысленно поздоровалась:
– Приветик, Труди!
Мы с Бланкой тоже пробормотали слова приветствия.
Но Труди уже не обращала на нас внимания: её глаза заблестели, когда последним в дверь неспешно вошёл Джефри.
– Очень мило с твоей стороны навестить меня, – тихо проговорила она. – После того, как ты меня спас…
– Что ты сказала? – переспросил я, и Домино тоже уставилась на Труди с недоумением. Кинг, Домино, Билл Зорки… Куча народу помогала вытащить Труди из глотки Бланки, но Джефри в этом не участвовал.