Муторные тревожные сны ещё не покинули голову, занимали мысли: Элор в крови, Валерия эта в крови, принц Арендар тоже, горящий дворец Аранских и толпы вестников Бездны в Столице – кошмары этой ночью были удивительно осязаемыми.
Накинув на плечи одеяло, я поднялась и всё же подошла к окну, приоткрыла портьеру.
Зацепившись за подоконник, с той стороны стекла на меня смотрел Элор. Свет фонарей нимбом озарял его рыжую голову.
Собственно, а кто ещё мог среди ночи лезть ко мне в окно, кроме старшего принца империи?
Помахивая крыльями, Элор серьёзно смотрел на меня, проникновенно так.
У меня всё холодело внутри. И кипело.
Более мягкая часть меня напоминала «Ему плохо, ему нужна поддержка», но более жёсткая требовала провести чёткие границы, осадить его порезче, не подпускать слишком близко.
И жалко. И чувство самосохранения требовало защитить себя.
А если пускать – это опять мазаться зельем, перестраивать тело, постоянно в напряжении ждать разоблачения.
К тому же обида… обиду никто не отменял.
Но сильнее было просто нежелание лишний раз ломать тело.
Я закрыла портьеру, наложила на окно звукоизолирующие чары и в темноте вернулась в постель, уютнее устроилась под одеялом.
Обида…
Поделившись негодованием на неумелое обращение брата с потенциальной избранной, Элор исчез на семь дней.
На целых семь дней!
Заблокировал метку, так что я не могла его вызвать, а император Карит притянуть к себе властью главы рода.
Не отвечал на письма (лишь мне коротенькое «Не беспокойся, я в безопасности и недалеко, лекарства пить буду по расписанию» черкнул да отцу чего-то такое, после чего тот прислал мне официальный приказ доставить Элора к нему, если увижу).
Бросил меня разбираться со всеми проблемами.
И если руководство следователями было привычным и понятным: без вмешательства соректора Дегона мы в штатном порядке закончили допрос всех обитателей Академии, провели следственный эксперимент проникновения в запасники целительницы.