Но всё же я вытащила лист бумаги и взялась за перо.
«Элор, я рад, что ты приходишь в себя. Будут ли у тебя какие-нибудь поручения? Кроме визита к тебе. Я совсем не против почитать вслух, но не всем это нравится».
Эти простые строки вымучивались неожиданно долго, и ещё дольше я думала, сделать ещё одну приписку или нет. Я даже отложила перо и взялась за магкаллиграфические печати по краям листа, но когда представила лицо Элора, чтобы отправить послание ему, не выдержала, снова взялась за перо.
«Поправляйся быстрее.
Сердце аж в ушах колотилось, так я неожиданно взволновалась. Быстро отправила послание, пока не передумала, и попыталась выкинуть это всё из головы, потому что совершенно лишённая стандартного письменного этикета записка, эти последние фразы – меня тревожила их непозволительная для нашего положения интимность.
И самому Элору не следовало писать, что он хочет видеть меня рядом.
И мой ответ не должен быть таким фривольным и поддерживающим его симпатию.
Мне стоило ограничиться вопросом, будут ли распоряжения и простым пожеланием скорейшего выздоровления.
Ответ Элора прилетел одновременно с бумагами от моего казначея.
«Раз ждёшь, постараюсь вернуться быстрее. А ты пока пользуйся случаем и отдыхай, скоро будет не до этого».
Первую часть послания я рефлекторно перечитала несколько раз. И уронила голову на стол: БАМ!
Бам!
Бам!
Но поздно биться головой об стол: я уже написала, Элор прочитал и наверняка сделал выводы.
* * *Отдыхать, как ни странно, к концу дня стало получаться. Пребыванием в кабинете я изображала служебную деятельность, но отдыхала: лучше вникла в свои финансы, поделала простейшие упражнения по сосредоточению.
Даже объявление в Академии военного положения не свернуло меня с пути отдыха, хотя причина была веской: ИСБ в ходе расследования деятельности Культа добыло информацию, что культисты собираются ударить по Академии драконов.
Удивлять они умели. Убийственно.