Мне так-то просто поговорить надо, а ты вроде как… э… мой друг… может, по-дружески выслушаешь? Или хотя бы как секретарь? Я тебе анестезию принёс, чтобы слушать не так страшно было. – Он протянул эту бутылку мне. – Ну или закупоренную можешь взять. Выбирай, я разные принёс, на любой вкус…
И смотрел так просительно-просительно.
Лежал на покрывале.
Запахом своим его пропитывал.
– О чём ты хотел поговорить? – уточнила я.
– О том, почему я лежу именно под твоей дверью. – Он поспешно замахал бутылкой. – В смысле, о моих сомнениях.
– В чём?
– Присядь, пожалуйста. Как-то неловко говорить, когда ты так надо мной… эм… – Он сел. – Или я встану, если ты не хочешь…
– Лежи! – скомандовала я прежде, чем осмыслила причину: хотелось, чтобы он лежал на покрывале как можно дольше.
– Тогда присядь. И коленочки, коленочки мне под голову можно? – Элор опять смотрел просительно.
«Это всё ради коллекции!» – с этой мыслью я очень даже охотно присела на край покрывала.
– Халэнн, – отставив бутылку, Элор опустил голову мне на колени, погладил по бедру.
Он гладил меня по бедру. От его горячей ладони разбегалось приятно-щекотное ощущение, и вдоль позвоночника вылезали чешуйки.
– Мы договаривались, что на коленях у меня ты просто лежишь.
– Да-да, прости, – Элор обнял мои колени."
"Несколько рыжих прядей соскользнуло на белый мех… Надо бы рыжее покрывало завести, такого же яркого цвета. И заманивать Элора полежать на моих коленях.
Хотя собственные покрывала Элора ему оставлять нельзя – мало ли как он с такими чудесными покрывальцами обращаться будет, может, недостаточно бережно, испортит как-нибудь, протрёт своим ароматным телом…
– Ты точно меня не ревнуешь? – тихо спросил Элор, и я не поняла эмоций его голоса – слишком много всего было намешано.
– Нет, конечно. Ты мне очень дорог, но не в том смысле. Вот если ты наймёшь второго секретаря и позволишь такие же вольности, как мне, я очень обижусь. Я буду очень-очень расстроен. Даже ревновать. А что касается симпатии к избранной…
– Я не уверен, что Лера моя избранная.