Наступил обед, а никаких известий о снятии Элора с должности так и не поступало, да и сам Элор не появлялся. Я призадумалась… По-прежнему меня тяготило то, что я рассказала о переживаниях Элора, хотя он мне и убить себя предлагал в случае, если слишком увлечётся Валерией, а я всего лишь рассказала, чтобы попросить помощи. Но почему сам Элор не попросил?
Что его останавливало?
Почему он не отказался стать соректором? Вряд ли дело только в желании выполнить волю отца и пропихнуть меня на руководящую должность в ИСБ, тут альтернативы несопоставимы: перейти дорогу брату и всю семью подставить или не справиться с заданием.
Я такой причины придумать не могла, кроме защиты самого принца Арендара, но тут риски опять же становились слишком велики… Махинации с отбором? Кажется, в этом больше не было необходимости, так что Элора можно отпустить.
В общем, вторую половину дня я бездарно ломала голову над мотивами Аранских и Элора в частности, перебирала тех, кого император теоретически мог направить сюда, в Академию, присматривать за наследником. Достойных кандидатов, признаться честно, было раз два и обчёлся, но и Элор сейчас не в форме для геройских подвигов…
Служба в Академии своей неторопливостью крайне способствовала бессмысленным размышлениям и самокопанию, я ещё два листа трактата о любви нарисовала, но ничего полезного так и не сделала.
Я как раз выводила последний мизинчик на ноге девушки, когда двери распахнулись.
– Можно было и постучать для приличия, – не поднимая головы, заметила я.
Двери с грохотом закрылись, Элор стремительно пересёк кабинет. Он был бледен и сосредоточен, развернул меня вместе с креслом к себе, сел рядом и обнял, уткнулся в мои колени. Его трясло.
Нервно оглянулась на окно: вечерело. Занятия у студентов как раз закончились.
Значит, Элор хотел этой связи, тянулся к ней, и поэтому качели начались. Теперь одна надежда – на леди Заранею, что она уговорит императора отозвать Элора.
– Х-Хал-лэнн, – Элор содрогался всем телом, почти задыхался. – Поговори со мной, сделай что-нибудь, пожалуйста.
– Это пройдёт, – пообещала я, запуская пальцы в его встрёпанные рыжие пряди, поглаживая.