И он имел наглость выпустить свой дневник об этом периоде своей жизни. Анонимно, правда, но для любого знающего обстоятельства дела его авторство очевидно. Книга называется «Запертый в непризнанном мире. Исповедь архивампира». Дабы вы не утруждали себя чтением этой мерзости целиком, я скопировал для вас некоторые весьма показательные моменты.
Санаду действительно некоторое время был заперт в непризнанном мире Терра, и вроде я где-то слышала, будто он написал о своих приключениях роман.
Из-за пазухи строгого сюртука Малри вытащил пачку тонких листов.
– Вот, полюбуйтесь, какое чудовище служит в Академии драконов, направляет юные умы. И, кстати говоря, как наставник, он обладает доступом к сознанию своих студентов и может на них влиять!
Скользнула взглядом по листам. Мой разум, привычный к работе с документами, жаждущий деятельности, уставший от отдыха, требующий новой информации, вцепился в текст, мгновенно поглощая выделенное красным содержимое.
"«…клыки пронзили солоноватую от холодного пота кожу, и кровь тугой горячей струёй хлынула в рот. Я захлёбывался, не успевал пить, она билась в нёбо, стекала по подбородку на грудь, а я глотал что успевал, я поглощал и кровь, и истекающую с ней жизнь…»
Полыхнуло в памяти разорванное горло отца…
«…я стал настоящим охотником. Бродил по серому городу без капли магии, и он щедро предлагал пищу.
Брызги крови на стенах и полу…
«…Он заверещал и попятился, а я пошёл на него, улыбаясь так, чтобы он видел мои клыки…»
И всё в таком духе. От этих слов меня опаляло жаром и холодом. Прошлое пыталось прорваться в настоящее, но я удержала память в узде, не позволила захватить меня полностью, не утратила чёткость восприятия.
– Санаду чудовище! – Малри приложил ладонь к груди. – Ему не место в Академии, независимо от суммы пожертвований!
В том, что Санаду в Академии не место, Малри был искренен, но чудовищем его не считал.
Какая любопытная лояльность к убийствам.
Интересный человек этот Малри Эста. Надо присмотреться к нему внимательнее.
– Вы-то должны понимать, какую опасность несут вампиры. – Он продолжал изображать праведный гнев.