За ними семенили три голема, нагруженные такими же ящиками с блестящими стеклянными крышками, и долговязый мужчина с гильдейской нашивкой строителей на мантии. В ящиках, кажется, были перья.
Налетел ветер, растрепал мои волосы. Сверху я наблюдала за Элором: он улыбался, что-то говорил, смеялся. Даже по движениям тела чувствовалось, что своего собеседника он подначивает.
Сердце заныло так, что стало трудно дышать. Я прошлась по черепице, но дышать легче не стало, и я вернулась в темноту и тишину чердака.
Хотелось сбежать, уйти отсюда, уйти от Элора, не видеть его, не думать о том, что с ним происходит, что скоро его – такого яркого, сильного и слабого, раздражающего и родного – не станет.
Но вместо побега я спустилась на первый этаж и распахнула дверь его кабинета.
– …держи-держи, тренируй терпение и выдержку, это тебе пригодится, – в серьёзном голосе Элора переливались насмешливость и… радость."
"Посередине кабинета стоял принц Арендар. Он держал все ящики с перьями Элора – колонна из их поднималась практически до потолка.
На правой стене долговязый гильдейский мастер магией выращивал основу для будущих витрин: камень с металлом прорывал шёлковые синие обои и формировал мощные крепления. Похоже, на материал для этого всего использовались принёсшие ящики големы.
Обойдя принца Арендара, я оказалась рядом с Элором и, зачерпнув магии в спрятанном в мундире кристалле, накрыла нас непроницаемой для звуков пеленой.
– Лекарства выпил?
– Да, конечно, – тепло улыбнулся Элор и потянулся ко мне рукой, снял с волос паутинку.
– А что это за статуя в честь грузчиков? – я скосила взгляд на принца Арендара.
Тот держал ящики с самым суровым видом.
– Учу братишку терпению и выдержке. Ему очень надо, а то у него силушка прёт, жажда действия покоя не даёт, всякие глупые мысли голову буйную посещают.
Да, принц Арендар, как всякий член клуба коллекционеров, не должен причинять вред чужим коллекциям, иначе его собственную коллекцию остальным можно будет похищать и ломать.