Я читала это в его лице, в замученном взгляде, я была уверена, что именно эти эмоции смешивались сейчас в душе Элора с недовольством проступком Никалаэды Штар.
Именно Санаду сломил основную движущую силу ментальной установки, заставлявшей Элора, непомня себя, пытаться убить принца Линарэна. Боли того момента Элор забыть не мог.
– Прошу прощения, это действительно моя вина. – Склонивший голову Санаду был неожиданно искренне расстроен ситуацией.
А меня потрясло, что Санаду – глава вампирского кантона, имевший возможность плюнуть на претензии Элора – извинился и взял вину недоучки-менталистки на себя.
– Да что ты извиняешься! – возмутился демонокот из-за его ног. – Перебьётся этот гад чешу…
Поморщившись, Санаду молниеносным движением подхватил демонокота на руку, прижал к себе и зажал пасть, после чего, как ни в чём ни бывало, не обращая внимание на бессильно извивающегося зверя, продолжил:
– Я полагал, что доходчиво объяснил последствия такого поведения, но теперь вижу, что нет. Я пересмотрю программу обучения.
Распушённый хвост демонокота неистово бился из стороны в сторону. Санаду держал вырывающегося зверя крепко, мастерски так. Но он отчаянный: демонокоты крайне мстительны, и этот такого обращения наверняка не спустит.
Элор глубоко вдохнул, восстанавливая спокойствие.
– Никалаэду можешь не наказывать, – мрачно разрешил он. – Уверен, она поняла, чем ей грозит повторение эксперимента.
От неожиданности я голову к нему повернула и брови приподняла, но потом сообразила: Элор просто боится, что наказание подруги Валерии по его приказу может плохо сказаться на её отношении к принцу Арендару.
Под когтями демонокота затрещал чёрный сюртук Санаду.
– Спасибо за проявленную доброту. – Он, что редкость, не ёрничал. – Если на этом всё, я продолжу прогулку.
Демонокотовый хвост дрожал неистово, когти глубже погружались в одежду.
– Да, на этом всё, – подтвердил Элор.
Кивнув, Санаду развернулся и пошёл прочь. Шагов пять спустя отбросил от себя демонокота:
– Ты линяешь!
– Что за неуважение! – завопил демонокот.
Они удалялись под ругательства противной зверюги.
Элор смотрел им вслед и хмурился. Менталистов он всё же не любил, и Санаду особенно. А я издалека наблюдала за котодемоном: он крутил хвостом, в его упругих резких метаниях вокруг Санаду читалось безмерное возмущение. Но демонокот не уходил, значит, ему что-то от него надо.
– Ладно, идём порядок дома наводить, – наконец отмер Элор.