Ум девушки твердил: «Остановись! Это неправильно! Ты пожалеешь!», но глупое Сердце с восторгом и отчаянием стремилось выпрыгнуть из груди.
Она покрывала его глаза лёгкими, порхающими поцелуями, забирая боль и страх, растворяя гнев и усмиряя жажду саморазрушения в этом сильном человеке.
Вентура прижимал Василису к себе, гладил руками изгибы тела, не веря своему счастью.
Не оттолкнула. Позволила. Протянула руку, удержав над обрывом.
Спасла от самого себя.
И не было больше никого и ничего вокруг.
Только два сердца, сгорающих в одном костре вожделения. Только два разума, соединённые раз и навсегда. Только два тела, принадлежащие друг другу.
Василиса отпустила себя и свой Дар, доверившись Судьбе: либо осыпаться пеплом на горячих простынях страсти, либо воскреснуть Фениксом к новой жизни, разрушив прошлое.
Сила лилась из груди непрерывным потоком, растворяя в себе все тёмные энергии, слепые пятна в их общем Поле.
Очертания комнаты стали размытыми.
Вентура целовал девушку так, словно хотел сожрать эти сочные губы. От трепетной прелюдии и призрачной надежды на близость довольно быстро перешёл в наступление, едва почувствовав несмелый отклик.
Он уже не мог сдерживать своё желание завоевать, присвоить, поставить клеймо. В нём словно проснулся зверь, жаждущий полностью завладеть добычей. Стать единовластным хозяином.
Эти животные порывы с одной стороны настораживали мужчину, а с другой ощущались как нечто древнее, истинное, правильное.
Он быстро и умело освободил девушку от одежды. Так, что Василиса даже не поняла, как осталась абсолютно голой. Не переставая покрывать поцелуями отвоёванную территорию, Вентура тихо порыкивал, крепче прижимая её к себе, словно впечатывая в свою плоть.
Он сходил с ума от цветочного аромата кожи. Он ощущения бархата под подушечками пальцев.
Она была вся — под него. Для него. Его, и ничья больше.
Василиса терялась в этом море ощущений. Сильные эмоции затопили разум, и она уже не понимала, где заканчивается её тело и начинается тело мужчины.
Настолько переплелись их мысли и чувства, энергии и вибрации.
На секунду Олег остановился и освободил от одежды себя, а потом одним движением приподнял Василису и сдернул покрывало.