Потемневшая от воды ковровая дорожка собралась гармошкой, над ней плавал мусор и одинокая женская туфелька на высоком каблуке.
– Есть кто-нибудь дома? – снова крикнул слесарь.
Никто не отозвался.
– Во, смотри, – сантехник поднял с пола пластмассовую мыльницу, в которой лежал золотой кулон на цепочке.
– Ага, – отрывисто сказал слесарь и направился в ванную.
В ванной горел свет. Вода струей била из крана, ударяясь в колено женщины, которая лежала на дне ванны под розовой поверхностью, подобно огромной пластмассовой кукле.
– Мама родная… – пробормотал сантехник и тут же согнулся пополам, стравив завтрак себе на ноги.
Слесарь закрутил краны, вытер мокрые руки о комбинезон и достал из кармана телефон.
– Раз вода, говоришь, значит, кто-то живет… – произнес он, обращаясь неизвестно к кому. – Нет, брат! Значит, кто-то не живет…
Он набрал на трубке короткую комбинацию цифр и через секунду сказал уже другим тоном:
– Алло, это милиция? Тут женщина в ванне мертвая.
* * *– Кто прописан по адресу? – спросил Курбатов.
– Седых Вера Алексеевна, семьдесят девятого года рождения, – сказал дежурный.
Курбатов раскрыл записную книжку, торопливо перелистал ее и ткнул пальцем в одну из недавно заполненных страниц. Вера Седых… Есть.
– Я выезжаю.
Судмедэксперт и криминалист уже работали, когда он прибыл на место. Пол был застелен мокрыми изорванными газетами. Труп лежал в ванне, откуда успели спустить воду.
– Колотая рана у основания шеи, – сказал судмед, показывая красную дырочку над левой ключицей… – У кого-то из наших был труп с таким ранением…
– А у тебя? – Курбатов обернулся к Савицкому.
– Пока ничего. – Криминалист задумчиво пожевал мундштук беломора. – Воды было по лодыжку. В ванной бардак, как и везде. И ничего интересного.
– А газеты кто на пол набросал?
Савицкий пожал плечами.
– Сантехники, видно…
– И вправду бардак, – прорычал Курбатов.
Он позвал лейтенанта и велел ему привести жильцов из соседних квартир на площадке, а также с верхнего и нижнего этажей. А заодно разузнать, с кем из соседей погибшая была в приятельских отношениях. Пока лейтенант бегал, Курбатов обошел квартиру.
Было ясно, что он опоздал. Еще двенадцать часов назад Вера Седых была жива. Та самая Вера Седых, с которой Таня Лопатко провела последние часы своей жизни.