К тому же Татьяна чем-то расстроена. И вы, вместо того чтобы успокоить ее, – вы садитесь в такси и уезжаете вместе с Верой… Вы сами-то хоть верите в эту чушь?
– Да нет, вы не поняли. Татьяна такой человек… Она не любит, когда стоят над душой. И когда ей плохо, она предпочитает остаться одна. Она никогда не заплачет, если ее кто-то видит… Я просто не хотел надоедать ей. Она выключила свет, дав мне понять, что не хочет никого видеть. Понимаете?
– Я знаю Татьяну побольше вашего, – выговорил Курбатов, не скрывая злости.
– Но почему?! Я сказал вам правду!
– К сожалению, вы не поняли ничего. – Курбатов выключил магнитофон. – Что ж, продолжайте уверять меня, клясться, божиться, как вам угодно. Но сотрудничать с правосудием вы не хотите, несмотря на прямую, казалось бы, выгоду для себя. Спрашиваю: почему? Отвечаю: вы стремитесь что-то скрыть. А раз вы скрываете, значит, на вас есть какая-то вина.
– Я ни в чем не виноват! – охрипшим голосом выкрикнул Виктор.
– Но пока я работаю, вы посидите под стражей. Подумаете. Сопоставите. Сделаете выводы.
– Я не понимаю, что вы хотите от меня услышать! Что я убил Татьяну? Зачем? Где здесь логика, о которой вы мне твердили?
– Логика? Ревность – вот вам и вся логика. А еще – желание скрыть компрометирующие вас факты.
– Таксист… Наверное.
Курбатов засмеялся.
– Вы провели ночь с таксистом?
– Нет. Но я…
– Ладно. Все. Не будем терять время. – Курбатов перестал смеяться и встал. – Впрочем, что касается лично вас, то свободного времени у вас теперь будет навалом.
* * *Спустя двадцать минут Курбатов постучался в кабинет начальника ИВС – изолятора временного содержания, куда должны были определить Виктора.
– Какие трудности? – поинтересовался начальник.
– Человечек мой присядет у вас ненадолго, – сказал Курбатов. – Вот-вот подвезут. Это по делу Лопатко.
Начальник кивнул.
– Надо бы «человечка» к нему определить. Чтобы было с кем словом перемолвиться.
– Не вопрос, – сказал начальник.
Он позвонил куда-то по внутреннему, буркнул:
– Что там у нас по баянам? Свободен кто-нибудь?
Выслушав, он молча положил трубку.
– Зимухин и Турбан остались, – сообщил он.