Самойлов наконец вспомнил второго – журналиста, который приезжал как-то к его шефу, ножами интересовался. Теперь этот интерес стал для него более понятен и прозрачен, что ли. Он решил, что органы пасли его весь последний месяц, а то и больше… и, когда ему объявили, в чем он обвиняется, Самойлов «лопнул», «пошел в сознанку», «раскололся до самой жопы», – можно выбрать наиболее понравившийся термин для обозначения того состояния, в котором он находился.
В срочную он служил в Чечне, в разведбате, где первый раз на законном основании пролил кровь другого человека.
"Змею было далеко за сорок. Среднего роста, худощавый, Коля не отличался физической силой, но почему-то все в подразделении его боялись. Все свободное время он метал ножи, штыки, топоры и саперные лопатки, кромсал манекены, если была возможность – стрелял, причем не просто так, а с вывертами: с бедра, из-под руки, из-под колена, из-под мышки назад, с плеча назад через зеркало.
– Ты имей в виду, – втолковывал он подопечному, поигрывая штыком от старого АК. – Человек только тогда силу имеет, когда другого человека завалить может. Но таких немного находится. У всех очко жим-жим делает, кишка тонка оказывается. Этому учиться надо. Мы в Афгане специально тренировали салабонов, да били их смертным боем, коль отказывались: если они убивать не будут, то «духи» нас поубивают! И здесь так же: не стрельнешь первым, тебе в мозги засадят!
Логика старшего товарища казалась молодому бойцу обоснованной и убедительной.
– Белое оружие любить надо, – говорил он, любовно поглаживая клинок своего штыка. – Какое «белое»? Да холодное-то. Им валить человека сложней, чем из «горячего».
Молодой Самойлов старательно осваивал новую для себя науку и оказался хорошим учеником. На той стороне было немало любителей отрезать головы русским солдатам под видеозапись. Этим хвалились, кассеты подбрасывали товарищам казненных… Тогда удары через ключицу и подмышку были отработаны на десятке захваченных боевиков. После этого зверства прекратились.
– Видишь, понимают! – сказал Змей. – А другого языка не понимают.