А уж когда выехали на трассу, Мамонт дал себе волю: включил проигрыватель на полную мощность и утопил педаль газа в пол. На спидометре было далеко за сотню, но в салоне скорость не чувствовалась – машина, степенно покачиваясь, как океанский лайнер, глотала километр за километром, убаюкивала, укачивала, напевала о султанах свинга и тоннелях любви гнусавым голосом Марка Нопфлера… И Денис задремал.
Он сидел в темной комнате, забившись в угол, на столе – огромный компьютерный экран, где монстр с картофелеподобным лицом, держа наперевес лазерную пушку, наподобие той, что в «Крахе инженера Гарина», ругался грязными словами, требовал, чтобы Денис вышел из укрытия, показался перед ним.
– А я не знаю, – ответил Денис.
– Что ты не знаешь? – послышался голос Мамонта.
Денис открыл глаза. Они стояли на обочине, перед ними – еще несколько машин с включенной «аварийкой», ближе всех – гаишный «Опель», буквально перегородивший всем дорогу. Мамонт обыскивал свой бушлат в поисках чего-то. Наконец он достал бумажник, серую книжицу с правами и техпаспортом и кумачово-красное удостоверение сотрудника ФСБ. Книжицу он передал кому-то в открытое окно, а удостоверение показал, не выпуская из рук.
– Где мы? – спросил Денис.
– В Караганде, – буркнул Мамонт. Потом крикнул в открытое окно: – Ну что? Теперь видишь? Может, мне выйти, в полный рост постоять, чтобы никаких сомнений не осталось?
Там, видно, не очень хотели, чтобы Мамонт выходил. Во всяком случае, с ответом не торопились.
– План «Перехват», – коротко прокомментировал Мамонт Денису. – Эффективность пятнадцать процентов. Потому что разбираться не умеют. Кого не надо – мурыжат, кого надо – пропускают.