На мягких ладонях, покрытых бисеринками пота, Денис увидел длинный кинжал, по форме отдаленно напоминающий железнодорожный костыль – сужающийся к острию четырехгранник, две грубые металлические шайбы, витая, с заклепками рукоять между ними. Зрелище его разочаровало.
– Можно?"
"Денис взял кинжал в руку. Коллекционер вскинул на него глаза, губы дрогнули, но он ничего не сказал. Кинжал оказался увесистый, а в ладони сидел ладно, надежно. Даже тыльной его стороной, где маленькая шайба, можно было убить человека.
– В те времена в Европе все делали увесистым, – пояснил Саша. – Позднее средневековье. Даже красавицы у них походили на наших метательниц ядра.
«Длина подходящая, – прикинул Денис. – Но он оставит не рваный прокол, а рваную дыру…»
Виктор, который от нечего делать изучал соседние стеллажи: короткие и широкие римские мечи, чуть изогнутые японские ножи с косо обрубленным клинком, монгольские национальные кинжалы, штыки первой мировой, – бросил в сторону Дениса короткий вопросительный взгляд.
Денис покачал головой: не то.
– Превосходный экземпляр, не правда ли? – Саша бережно принял у Дениса кинжал и вернул его на место. – Мизерикордия!.. То есть оружие милосердия…
Он смущенно прокашлялся.
– Похоже на название болезни, не правда ли?.. Им приканчивали раненых латников. Обычно в горло, под подбородок… Или сквозь любую щель в доспехах…
– А чего-нибудь менее ископаемого у тебя нет? – поинтересовался Виктор.
– То есть? – не понял Саша.
– Ладно. Налей нам хоть водки тогда…
Через пять минут Денис и Виктор сидели в салоне такси, которое поджидало их во дворе.
– Сам видишь, Сашка коллекционер серьезный, упертый. Он два хороших состояния угрохал в эти свои стеллажи – папочкино и женино, которое, по большому счету, тестево…
– Неудивительно, – хмыкнул Денис. – Какой там век у этой, как ее… мезотерапии – четырнадцатый, что ли?
– У меня есть еще пара таких знакомых чудаков.
– Пустое. Для таких, чем древнее клинок, тем лучше.
– А тебе что – «Файерберн» нужен? Так сходи в оружейный магазин, вон у Вовановой жены брат двоюродный держит свой прилавок, там любой заказ всего неделя-полторы, никаких проблем.
– Нет. Не «Файерберн», но и не музейный экспонат. Какая-то редкая, исключительная вещь, но ее пускают в дело… В общем, я сам не знаю что.
– Не знаешь, это точно, – сказал Виктор.