Она в тот момент была в павильоне, читала изменения, только что внесенные в сценарий, и тут кто-то положил ей на колени конверт, пришедший на студию во второй половине дня. Джейн вскрыла его… Так и есть. Все кончено. Развод. Двадцать лет насмарку… Сама того не желая, она расплакалась. К ней подошел Зак узнать, что случилось. Джейн вытерла нос и показала ему бумаги.
— Я знаю… плакать глупо… и он был такой прохвост… но это… не знаю… это все равно что узнать, что половина твоей жизни прожита зря.
Джейн было почти сорок лет, и она внезапно ощутила это.
— Послушай… Он протянул руку.
— Ты сегодня занята еще в каких-нибудь сценах?
Джейн покачала головой и снова вытерла нос.
— Давай сходим куда-нибудь поесть. Я знаю жуткую забегаловку, где делают классные гамбургеры.
Она подумала и встала.
— Сейчас я смою грим и выйду. Зак ждал ее на улице. На нем были чистые джинсы, накрахмаленная белая рубашка и кроссовки; Джейн появилась в розовом тренировочном костюме, с волосами, стянутыми сзади резинкой.
Зак оказался прав. Гамбургеры были отличные, как он и обещал.
Они только что закончили есть и Зак допивал свое пиво, когда он вдруг заметил Билла Уорвика, сидящего в дальнем углу с девушкой. Билл в этот день не был занят ни в одной из сцен и не появлялся на съемках. Джейн тоже его увидела и обратила внимание на боль, сквозившую в его глазах. Девушка, с которой он сидел, казалась тяжелобольной. Она была худа как палка, темноволоса, одета почти в лохмотья. Джейн и Зак увидели, что Билл покачал головой и вручил девушке некоторую сумму денег.
— Боже мой, ты не знаешь, кто это была? — с явным сочувствием спросила Джейн. , — Не знаю, но неудивительно, что у него постоянная депрессия.
Они помолчали, потом, покинув бар, поехали в новый дом Джейн в Бел Эйр.