Мелвин понял это так, что она не желает видеть его после работы, и ответил ледяным тоном:
— Замечательно. Я тебя понял. Но Сабина решила положить этому конец, иначе так могло продолжаться неделями.
— Нет. Ты не понял. Но это не важно. Я просто устала, Мел. Вот и все. У меня была тяжелая неделя, и все-таки я ужасно хочу тебя видеть.
— Как твой больной друг? — нерешительно спросил Мелвин, словно теперь не был уверен в ней, во всех их отношениях.
— Хорошо.
— Хочешь, позавтракаем у меня?"
"— С удовольствием. Сейчас приду.
— Сабина… что с тобой приключилось? Ты здорова? Ты, не твой друг, а ты?
— Я здорова.
Она с усталой улыбкой посмотрела ему в глаза. Ей хотелось ему все сказать, но смысла в этом она не видела. «Зачем? — думала она. — Чтобы вызвать в нем жалость? Я не хочу, чтобы меня жалели. Я сама позабочусь о себе и Энтони. Прежде заботилась и дальше всегда буду». На Мела она во многом полагалась, но не желала взваливать на него свой груз.
Судя по виду, она много пережила за минувшую неделю, слишком много. Мелвин это понял. Его охватило стремление обнять, утешить ее.
— А кто был болен? — поинтересовался Мел.
— Ты его не знаешь.
Сабина намазала рогалик маслом и отвела глаза.
— Я об этом догадался, — улыбнулся он. — Мужчина, которого ты любишь?
Она заметила, что его терзают боль, сомнение, страх, и ей стало жаль его… себя… и Энтони.
— Да. Но не в том смысле, в котором ты думаешь. Это мой сын. Мел. У меня есть пятнадцатилетний сын.
Сабина посмотрела Мелвину в глаза, ей самой была непонятна причина своего внезапного откровения.
— Господи Боже! — ошеломленно воскликнул Мел.
— И никто бы не подумал…
— И он заболел?
Мелвин что-то начал понимать, но вопросов оставалось еще очень много.
— Он болен от рождения… Сабина спокойно, без слез, объяснила, какие у Энтони нарушения.
— Я не знаю, увижу ли его снова живым. А в тот вечер, когда они позвонили… я должна была лететь.
Голос у нее сорвался. Мел ласково вытер ей слезы, чувствуя, что сам вот-вот расплачется.