Гримерша и парикмахер уже ждали ее, они поправили грим и прическу, пока устанавливался свет и прикидывались точки для камеры. Джейн увидела Габи, тихо стоявшую в углу в красивом сером шерстяном платье от Франсуа Брака. Она выглядела молодо, но в то же время модно и богато. Сабины нигде поблизости не было, она появилась почти через час. По переговорному устройству ей передали, что все готово, и только тогда Сабина поднялась. Когда она вышла из лифта в ярко-красном шерстяном платье с жакетом, не могло быть и сомнений, кто здесь звезда.
— Тихо!..
Этот призыв прозвучал громче, чем прежде.
— Тихо! Прошу не шуметь!.. Актеры, на места…
Джейн ринулась сквозь толпу на свое место. На сей раз репетиций не было. Сабина посчитала, что они ей не нужны, и режиссер учел ее пожелание. Габи встала на свою отметку и спокойно ждала. Джейн ей слегка улыбнулась. Она чувствовала себя, словно лошадь в стойле, ожидающая скачки, и задавалась вопросом, кто из них победит. Или победят все? Сабина никогда не выглядела столь очаровательно.
— Тише, пожалуйста! Свет!.. Мотор!.. И, словно родившаяся в этом амплуа, Сабина заняла место за письменным столом, а затем царственно поднялась навстречу Джейн и следовавшей за ней Габи.
— Что вы здесь делаете? Почему вы туг обе?.. Ее глаза сверкали, словно зеленые бриллианты, в голосе звучало недовольство, и у Джейн вдруг легко и непринужденно полились слова ее многократно отрепетированного текста, и Габи говорила так, словно действительно была Тамарой Мартин, а не Габи Смит. С ними произошло невероятное — их вдруг увлекла жизнь «Манхэттена». Сабина с гневным блеском в глазах велела им убираться и, выпроводив их, нажала на кнопку.
— Здорово! Все молодцы! Пожалуйста, еще раз!..
Они сняли сцену еще два раза. После третьего дубля режиссер просиял:
— Вы молодцы. Ей-Богу, молодцы! Присутствующие зааплодировали, но нельзя было сказать, кому именно предназначаются аплодисменты. Джейн хотелось прыгать и кричать от радости. В отдалении она увидела Зака и почувствовала на глазах слезы.