– …Гениальный? – закончила я, надеясь отвлечь его внимание и заодно прогнать смятение, но папа не засмеялся.
– Что-то не так?
Вообще папу больше интересуют те организмы, которые растут из земли, а не те, что живут в домах, но иногда он замечает больше, чем я от него ожидаю.
– Правда, пап, всё хорошо.
– Точно? – Он положил мне на плечо ладонь размером с лопату.
– Точно, пап. Беги на работу, а то опоздаешь!
Я встала на цыпочки и обняла его. Словами папу не убедишь, а объятиями – можно. Он поверил мне и успокоился.
– Погоди, – сказала я. – У тебя воротник загнулся.
Пока я поправляла воротник на его рубашке, папа стоял неподвижно, как послушный ребёнок.
– Ну вот, так-то лучше! – Я чмокнула его в щёку.
– Хорошего тебе дня, родная.
Папа ушёл, а я побежала наверх, чтобы закончить сборы. Я почистила зубы, надела школьный пиджак, причесала волосы. Вокруг шеи, как талисман, повязала мамин красный шёлковый шарф, а потом надела тёмные очки в черепаховой оправе – незаменимая вещь, чтобы вести слежку: люди не замечают, что ты на них смотришь.
Снаружи сияло солнце. На изумрудно-зелёной траве сверкала роса. День, похоже, собирался быть жарким. Я почувствовала прилив гордости: красивые деревья, трава, клумбы – всё это с любовью взращивалось папой и его коллегами.
Я надеялась, что удастся, как обычно, поболтать с Джей-Пи, который жил в парке. Вообще-то он не то чтобы жил здесь, это ведь запрещено, но он был бездомным. Папа каждый раз делал вид, что не замечает его ночёвок. (Он даже говорил, что от Джей-Пи есть польза: мол, он одним своим видом отгоняет от парка мелких хулиганов.)
Ещё издали я увидела, что лицо Джей-Пи необычно бледное, а глаза закрыты.
– Эй, Джей-Пи!
Я побежала к нему навстречу. У меня было ощущение, что, когда я добегу, он упадёт вперёд, мне на руки, а из его спины будет торчать нож. Потом он прошепчет что-нибудь типа «Агата, отомсти за меня». И тогда я…
– Доброе утро! – бодро крикнул мне Джей-Пи, открыв глаза.
Он был жив.
– Как спалось? – спросила я.
– Нормально. Я устроился под плакучим деревом недалеко от озера. Только папе не говори.