Я снова настроила тот канал, где показывали директора.
– Четвёртое: ты вмонтировала подслушивающее устройство в стену учительской…
Я бросила взгляд на Эркюля Пуаро, великого детектива, а он посмотрел на настенные часы.
– Месье директор говорит уже двадцать две минуты. – Пуаро многозначительно поднял бровь. – Может быть, рекорд в двадцать семь минут будет побит?
Скорее всего директор скоро закончит: у него урчало в животе, ведь час обеда давно прошёл. Я окинула взглядом комнату. Некоторые предметы в ней вдруг стали заметнее, словно их подсветили (не на самом деле, конечно, а на «экране» в моей голове).
– Двадцать четыре, – сказала я вслух.
– Что? – Директор поднял глаза от своих записей.
– Ничего. – Я кашлянула.
Пуаро кивнул – он принял мою ставку.
– Ты меня слушаешь, Агата?
– Конечно, сэр. Вы говорили, что изображать инспектора санитарно-эпидемиологической службы запрещено законом.
– Именно так. Ты понимаешь, что это не шутки?
Я кивнула:
– Конечно, доктор Харгрейв. Я просто начала беспокоиться.
– Беспокоиться? О чём? – Директор нахмурил брови.
– Что вы опоздаете. Вы ведь идёте обедать с женой.
Он явно был сбит с толку тем, как я сменила тему.
– С женой?..
– Ну да. На вас очень красивая рубашка, сэр. И приятный одеколон. И я заметила коробку конфет на столе – это явно подарок даме.
Я улыбнулась, довольная своими дедуктивными способностями.
– Ага, ну да, – пролепетал он, – с женой…
Слова – мои зацепки – светлячками висели над ним в воздухе.
– Как ты правильно догадалась, я как раз иду обедать… с женой, – наконец выговорил директор и посмотрел на часы.
– Я бы не хотела, чтобы вы опоздали из-за меня, сэр, – сказала я.
Доктор Харгрейв встал, смахивая с рубашки невидимые пылинки.
– Да. Я, пожалуй, пойду. – Он покрутил головой, будто бы забыл, где выход. – А что касается тебя, Агата, я призываю тебя поразмыслить о… гм… обо всём, что я сказал.
– Я поразмыслю, сэр.
Доктор Харгрейв, похоже, вспотел. Он проводил меня до двери. Около неё стоял Пуаро и, одобрительно улыбаясь, поглядывал на карманные часы.
– Двадцать четыре минуты – ты оказалась права, mon ami[1].
Доктор Харгрейв открыл мне дверь.
– Bien sur, ну разумеется, – улыбнулась я.
– Что ты сказала? – переспросил директор.
– Я пожелала вам приятного вечера, сэр.
Он поджал губы, как будто с трудом удержался от какого-то замечания, потом пробормотал:
– Будь осторожна, Агата Фрикс. Будь очень осторожна."
"За дверью мерил шагами коридор Лиам Лау, мой лучший друг.