Правда, до последнего отказывалась участвовать, но меня, кажется, шантажом уговорили. Перелистываю страницы, и натыкаюсь на себя. На свое лицо, которое приблизили и сделали кадр.
Э-э-э.
Ну, ладно. Бывает. Скорее всего, Корнеева просто попросили все мероприятие снять, вот он и щелкал всех подряд.
Другая страница и опять там Туська. На этот раз уже в полный рост, и с задранным кверху носом. Ой, я даже помню этот момент. Слова забыла, и вспомнить пыталась. И чтобы не опозориться перед всеми, пока молчала, лицо важное делала, типа тишина в сценарии была прописана.
Эх, жалко, что у меня телефон сломан. Я бы хоть сфотографировала это. Маме бы показала. Я тут какой-то другой получилась. Хоть и не накрашенная, хоть и стояла в обычной белой рубашке и черной юбке, но все равно чем-то выделялась.
Разглядывала себя и улыбалась, пока павлин (да-да, уже не Даня) не вырвал альбом из моих рук, откидывая его в сторону.
— Знаешь, что сделали с любопытной Варварой?
— На базар сводили? Да не смотри так на меня, ты его сам принес.
— Могла бы подождать. На минуту тебя оставить нельзя.
— Ну, извините, барин. Хотела тебя похвалить, что меня классно сфоткал, а ты орать тут вздумал. Поэтому никаких благодарностей не дождешься.
И что здесь такого-то? Увидела я себя и свою группу. Увидела преподов. Актовый зал. Это какая-то секретная информация, что ли? Или же все дело в том, что я не все фотки посмотрела? Может, на последних страниц такое-такое, на что мне смотреть нельзя?
Эй, да я ж теперь лопну от любопытства.
— Ладно, пошли со мной.
Ой, он меня за это выгнать собрался, что ли?
Корнеев, акстись, ты ж не зверь клыкастый.
Пожалей Тусенцию. Куда она со своими баулами попрется?
— Куда? — на всякий случай переспрашиваю у него.
— В спальню. — Секундная пауза, за которую я успеваю придумать миллион колкостей. — А через нее на балкон.
— Корнеев!
— Что? У меня там объектив новый лежит. — и указательный палец выставляет перед моим носом. — А не вот то, что ты подумала. Забыла, что меня добиваться нужно?
Забудешь тут. Как же.
45
— Понравились фотографии?"
"Корнеев всё-таки вывел меня на свой легендарный балкон, и мы стояли возле перил, с какой-то жадностью вдыхая свежий, ночной воздух.