Ну, или мои инопланетяне уже схватили в плен Корнеева, и пристально следят, чтобы этот обидчивый павлин еще раз не сбежал.
По пути в институт позвонила папе. Почему-то именно сейчас мне было необходимо услышать его строгий, но в то же время ласковый голос. Выслушав историю, как мама заставила его в субботу утром вешать полку в ванной, немного отвлеклась.
— Дочь, ты как? — родительским тоном задал он свой главный вопрос, перед тем, как я уже собиралась убрать трубку в рюкзак к тетрадкам.
— Прорвемся, папуль. Танки грязи…
— Не боятся.
Хорошо, что я прапорщику своему позвонила. Если бы на его месте была мама, то она бы точно устроила мне допрос с пристрастьем, а потом заставила еще, включить видеозвонок, чтобы лицо мое видеть, когда она вопросы задает.
Пронесло, как говорится.
Машины Корнеева на парковке не было. И даже не удивительно, каким бы пофигистом он ни был, тащиться на учебу в шортах и майке он не отважится.
Пару я отсидела молча, периодически кусая губы, когда впадала в свои думки. Кристина сидела рядом, но кажется, весь мой вид показывал, что нервного ежа, сейчас лучше всего не трогать. Она несколько раз бросала на меня взгляд, но тут же отворачивалась не наседая.
Но недолго длилось моё внутреннее одиночество.
Как только прозвенел звонок, староста вытащила меня из аудитории, заводя за колонну возле окна.
— Тусь, у тебя все нормально? — тихо-тихо спрашивает девушка, обводя коридор цепким взглядом.
Блин, не люблю я такие вопросы. Терпеть не могу говорить «да», когда на душе кошки когтями своими острыми пишут «нет».
— Вполне. — Получилось? Выкрутилась? — Кристин, прости за вчерашнее. Неудобно получилось. Своими разборками глупыми весь праздник тебе испортили.
Староста удивила меня, когда закинула свои брови на макушку, округляя глаза до неестественных размеров.
— Издеваешься? Да меня половина института с прошедшим поздравила. — говорит она, явно радуясь этому событию. — Этот день рождения я запомню на всю жизнь. И я говорю не про твое общение с Викой. Просто… Корнеев — супергерой. Я ему сообщение отправила, и он буквально минут через десять уже держал за горло Селезнёва.
— Так, это ты ему написала?
— Он не говорил? — мотаю головой.