Выплывая из этого странного состояния через несколько часов я слышала отголоски беседы в коридоре:
– Идеальная девочка, – говорил он. – Вам повезло, такая гипнабельная… Можно обойтись без наркотиков пока.
А теперь, как мы видим, уже нельзя.
Меня даже забыли предупредить. Просто укол. И внимательный взгляд. И снова странные картинки на смартфоне, от которых затуманилось в голове. Щелчок пальцами.
Подташнивает.
– Она готова.
Я? К чему?
Лысый решил проверить:
– Юленька, встань раком и оттопырь попку.
Я хотела заорать, послать его к черту! Нет.
"Просто встать на колени и локти и повернуться задом.
Как к Муратову.
Внутри что-то орало от ужаса, что сейчас этот тоже достанет член и неизвестно, что сделает, но внешне я только улыбалась!
– Молодец, девочка.
Меня звонко ударили по бедру.
А потом Лысый обогнул кровать, приблизившись ко мне с другого конца и вдруг залепил пощечину. Голова мотнулась, но я снова подняла на него улыбающееся лицо, хотя кожа горела огнем и кружилась голова.
– Класссссс… – восхитился Лысый.
Голова кружилась и сейчас. Сильно кружилась. Но пока я себя контролировала. По своей воле уселась на подоконник, еще разок набрала в рот дыма, но выдохнула его не в осеннюю свежесть двора, а снова в сторону кабинета.
Ждать долго не пришлось.
Дверь распахнулась, ударившись о стену и оттуда вылетел мужик в белой рубашке с закатанными рукавами и жилете.
– Это кто тут такой охреневший! – Рявкнул он и осекся, увидев меня.
Взгляд скользнул по ногам, задержавшись там, где юбка задралась, открывая край чулка. Он облизнулся, но перевел его выше, намертво застряв на груди.
На моих торчащих сосках.
– Фамилия?.. – медленно спросил он, опираясь руками на подоконник по обе стороны от меня.
6
– Волкова! – нагло выплюнула я ему в лицо с видом: «Ну и что ты мне сделаешь?»
Серьезно, даже вылететь из института меня пугало гораздо меньше обещанного Лысым.
Чельцов вырвал сигарету из моей руки и резким движением выбросил в окно.
– Совсем охренела, Волкова?! – он сгреб меня с подоконника и тычком придал ускорение. – В кабинет!
Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за нами как крышка гроба.