То ли больно, то ли… нет! Нет! Больно! Нагло! Ужасно! Неужели он бы сделал со мной такое, будь я обычной нарушительницей?!
Большая ладонь легла на мою ягодицу, смяла ее нетерпеливо, пальцы скользнули между ног, потирая сомкнутые половые губы, а потом резко дернули трусики вниз, оголяя чувствительную кожу попки. Он присел, крепко держа меня за бедра и… сомкнул зубы на мягкой плоти.
– Сладкая белая булочка… – возбужденным и полным энтузиазма голосом проговорил Максим. В тоне чувствовалось едва сдерживаемая радость.
Видимо, ответ «Да». С ним такое не в первый раз.
Я стояла, дрожа от непонятного странного чувства, смеси страха со стыдом и… чем-то еще, непонятным. Все, что я осознавала, что сейчас я боюсь гораздо меньше, чем с Эльдаром. Он был холодным и злым и все предстоящее наполняло меня животным ужасом. Максим же казался менее опасным. Казалось, что я в любой момент могу одернуть юбку, сказать: «Максим Михайлович, вы ошиблись» и уйти.
– Давай снимем трусики… – хрипло проговорил он, помогая мне выпутаться из белого клочка ткани. – Иди сюда, тут нам будет удобнее.
Чельцов подтолкнул меня к столу. Древнему, еще со времен основания факультета, основательному столу, покрытому зеленым сукном, с краями, отполированными тысячами рук и задниц, отиравшихся от него. И я послушалась. Не могла не послушаться. Мне и самой уже казалось, что стоять вот так, выгнувшись, страшно неудобно.
Мне казалось? Мне самой или послушной девочке, которую из меня сделал Лысый со своим доктором?
Чельцов так и остался на корточках позади меня. Рассматривая. Любуясь. Я слышала его шумные выдохи и ощущала бесстыдный взгляд.
Все мои нежные части были выставлены на всеобщее обозрение. Как на витрине. Я даже приблизительно не представляла, какое зрелище ему там открывается, только чувствовала прохладный воздух, холодящий все у меня между ног: от «глубокого бикини», которое я, слава богу, эпилировала совсем недавно, до клитора, который не так уж часто был настолько открыт.
Но в этой позе да.
Максим мял мои ягодицы, целовал и прикусывал кожу, заставлял все шире разводить бедра, будто ему было недостаточно того, что он видел снаружи и он хотел увидеть даже то, что внутри.
Язык его прошелся снизу вверх, волнующе задев влажные складочки, и скользнул прямо в узкое колечко ануса.