Время терять нельзя — можно спасти несколько невинных жизней.
— В том числе жизнь моего сына, — глухо произнёс герцог Данери напряжённым голосом.
Хранители немедленно начали совещание.
***Оксия, наконец, выдохнула спокойно. Судебный процесс закончился, девчонку казнить сразу не удалось, но Тюрьма Пустоши — это та же самая верная смерть. Через несколько дней она доберётся до места назначения, и с этой проблемой будет покончено навсегда."
"На судей она воздействовала, благодаря своим способностям Жнеца душ, завладевая их сознанием во время «показательных выступлений» Ели, заставляя их видеть не совсем то, что происходило на стадионе.
Вдовствующпя императрица подошла к огромному зеркалу.
Да, она далеко не молода и уже не так красива, но как же довольна собой. Оксия разглядывала роскошное платье императорских цветов, безумно красивую диадему на голове, когда в дверь постучали, и вошёл слуга.
— Ваше величество, принц Оливар Варниус просит принять его.
— Пусть заходит.
Оливар вошёл и настороженно уставился на довольную мать.
— Добрый вечер, — сухо поздоровался мужчина.
— Почему ты никогда не назовёшь меня «мама»? — Оксия остро вскинула взгляд.
— Потому что много лет назад ты перестала ею быть, — холодно ответил Оливар.
— Я никогда не отказывалась от тебя! — искренне возмутилась Оксия, пытаясь как всегда донести до старшего сына эту простую истину.
— Ты отказалась от тех, кто мне очень дорог, а это одно и то же.
— Зачем ты пришёл? — поджала губы временная императрица.
— Ты отправила Лену в Пустошь, хотя прекрасно знала, что она нужна мне, — холодно произнёс Оливар. — Из Тюрьмы Пустоши я не смогу её забрать, ты это знаешь, потому что это невозможно.
Губы императрицы скривились в злобной усмешке.
— Девчонка должна умереть, а ты собрался с её помощью проводить эксперименты, которые помогут «пустышкам« долго жить!
— Тогда умрет Роланд, — внешне оставаясь спокойным, произнёс Оливар.
— Порчу?! — дыхание Оксии перехватило от ярости. — О чем думал Роланд, давая тебе подобное обещание?! — её лицо перекосилось от бешенства и страха.
— Он забыл, что ты всегда и во все вмешиваешься, — жёстко ответил Оливар.