– И вообще все эти неприятности начались после твоей женитьбы. Если бы у тебя было немного больше понимания и разума, все могло сложиться иначе.
– О чем ты говоришь? – все еще не понимал Герман."
"– Она сама не знает, о чем говорит, – быстро произнесла Эмма, – лишь бы сказать очередную гадость про нашу семью. – Она хотела добавить, что Мадлен в этом очень похожа на свою мать, но сдержалась. Сейчас ей не хотелось препираться с дочерью погибшей. Это было бы не совсем честно с ее стороны.
Дронго наклонился к Эмме и тихо спросил:
– Они все время намекают на какую-то тайну, которую не знает Герман.
– Просто глупые намеки, – покраснела Эмма, – ничего особенного.
– Вы не умеете лгать, – строго сказал Дронго. – Достаточно на вас посмотреть, чтобы это понять. На какую тайну они намекают?
– Давайте потом, – попросила Эмма, явно нервничая.
Дронго удивленно взглянул на нее.
– Восемь лет назад в Германии снова появился Арнольд Пастушенко, – вспомнил Дронго, – первая любовь вашей старшей сестры.
– Тише, – попросила Эмма, дотрагиваясь до руки сыщика, – не нужно так громко.
– Значит, все правильно, – понял Дронго. – Девочка слишком быстро растет. Она не похожа на приземистого Германа с глубоко посаженными глазами, а скорее на высокого…
– Не нужно больше ничего говорить, – буквально взмолилась Эмма, – нас могут услышать.
– О чем вы говорите?
– Потом расскажу. Но Герман знает, что девочка не от него. Анна не стала ничего скрывать.
Они разговаривали очень тихо. Все привыкли к тому, что Эмма обычно переводит для своего гостя все разговоры, которые проходили на немецком языке.
– Только ничего не говорите! – шепнула Эмма. – Наверно, он сам где-то проболтался, и Леся каким-то образом об этом узнала. Поэтому она нас всех так ненавидит.