И поверьте мне, что я сделаю все, чтобы изобличить преступника и понять, кто именно совершил эти два убийства.
Менцель молча кивнул и вышел из комнаты. Почти сразу появился Нерлингер, который позвал переводчика и объявил, что они скоро поедут обратно в дом. Психиатры уже начали работать, они проводили беседы с Сюзанной Крегер.
– Когда они закончат? – поинтересовался Дронго.
– Не знаю, – удивился Нерлингер, выслушав переводчика. – А почему это его интересует?
– Если я хочу восстановить полную картину происшедших за два дня событий, то мне нужно обязательно поговорить с ней, – пояснил Дронго.
– Что она может ему сказать? – недовольно спросил инспектор у переводчика.
Тот перевел его вопрос.
– Вы же видели, в каком она состоянии, – продолжал Нерлингер. – Она не вполне понимает, что вообще происходит вокруг нее. Поэтому от нее мы все равно ничего не добьемся. Будет лучше, если герр эксперт вернется в дом и попытается найти там возможного убийцу. Все равно психиатры сегодня не успеют закончить.
"Дронго молча кивнул. На обратном пути он сидел рядом с Нерлингером, не задавая ему никаких вопросов. Когда они позвонили в дверь, им открыл оставшийся в доме офицер полиции. Он сообщил, что начался обыск на кухне и в других помещениях, имевший целью найти яд, однако пока не было никаких результатов.
Из доклада офицера стало понятно, что Герман, Анна и маленькая Ева находятся в своей комнате, в другой расположились Берндт и Мадлен. Калерия Яковлевна была на кухне, а в гостиной одиноко сидела Эмма, которая включила телевизор и слушала последние новости.
– Я так беспокоилась, что вас арестовали из-за меня, – призналась молодая женщина.
Нерлингер прошел на кухню, оставив их одних.
– Ничего страшного не могло случиться, – успокоил Эмму Дронго. – Во-первых, у меня дипломатический статус, а во-вторых, приехал мой знакомый – комиссар полиции Якоб Реннер, который поручился за меня.
– Я очень рада, – призналась Эмма. – Вы знаете, я очень много думала о случившемся. Перебирала разные варианты. Конечно, больше всего подозрения падают на Анну и на меня. Мы действительно не очень любили Марту и совсем не могли терпеть эту выскочку Лесю. Понимаете, Марта просто изводила Аню своими придирками.