– А если король снова попытается тебя подчинить?
– Тогда мы уедем путешествовать. Ты же мечтала путешествовать? У нас с тобой впереди целая жизнь. Целый мир вокруг!
Эпилог
Рауль. Год спустяПублика аплодировала стоя. Пожалуй, «Семь снежинок» имели самый оглушительный успех из всех, какие я помнил. И даже хорошо, что Свея окончательно порвала с театральной карьерой ради своего ноя. Отец попытался лишить Оливера наследства, но тот ударился в сентиментальные нравоучительные романы. Нэрр Ёнклиф решил, что лучше меньшее зло.
– Дорогой, это было так мило! – утирала слезу Эмилия. – Твоё «Любовь сумеет одолеть любые предзнаменованья» просто потрясающе! Я так рада, что их дитя, плод их любви, спасло Снегурочку! Я так за них переживала!
Она снова промокнула платочком уголки глаз. После рождения маленького Нильса она стала слишком сентиментальна. Сейчас с малышом была сиделка, за которой в четыре глаза ревностно приглядывали оба дедушки.
Эмилия расцвела после родов, засияв неотразимой привлекательностью. Ну и формы у неё тоже приятно округлились. В общем, удерживаться с нею в рамках приличия мне было сложно. А мы были на людях.
– Ав-то-ра! Ав-то-ра! – скандировали в зале.
– Милый, иди! Ты это заслужил. – Жена легонько подтолкнула меня к двери. – Иди, не задерживай зрителей! Не бойся, ничего со мной не случится!
Те события остались в прошлом, но до сих пор меня охватывал ужас от мысли, что я едва не потерял мою синичку.
Узнав об аресте Херберта, ми Лотта пришла с повинной, брать вину на себя. Она призналась в том, что вместе с мо Йоханом они организовали нападение на Марну, первую из моих погибших жён. Она тоже была в положении, просто я об этом не знал, в отличие от всеведущей экономки.
А о плане отравить её ядом Ёнклифа проговорился Йохан.
Сколько же брани я выслушал, когда рассказал, что Херберта обвиняли не в этом, а в государственной измене! Какими проклятьями сыпала экономка, хвала Фройе, которая не дала рогов бодливой корове!
Я был счастлив и влюблён, и ненависти не было места в моей душе.