Темнота сгущалась, затем впереди возник свет, земля уносилась под конскими копытами назад, а свет все оставался впереди.
Колоксай рассмотрел, что впереди волхва с его конем несется оранжевый шар с кулак. Искрами брызжет, но мох и сухие листья не вспыхивают, зато когда шар задел ствол толстого дуба, люто грохнуло, вспыхнула слепящая молния. Колоксай начал в страхе придерживать коня, ибо и в наступившей тьме видел полуослепшими глазами расколотый надвое дуб, паутину молнии и перекошенное лицо Олега.
Конь шумно дрожал. Его трясло так, что Колоксай ощутил себя вовсе не трусом, приободрился, отыскал убежавший из этого страшного леса голос:
— Олег!
Из кромешной тьмы прозвучало:
— Стой там.
— Да я и так как мышь в норе.
Голос Олега был все еще злым и растерянным:
— Я не зря ускакал на ночь глядя. Надо сейчас, а то завтра уже струшу... Я чем больше думаю, тем больше у меня отговорок. Завтра уже не решусь.
Колоксай поглаживал дрожащего коня, шептал на ухо ласковые слова, слышно было, как конь пугливо прядает ухом, слыша горячее дыхание хозяина.
— А чего мы ждем?
Голос Олега прозвучал напряженно:
— Слезай, слезай.
Чернота начала рассеиваться, перед глазами плавали серые пятна. Одно пятно фыркнуло, там затрещали кусты. Конь Олега, уже без всадника, вломился в чащу.
— Ты где? — вскрикнул Колоксай.
— Слезай, — донесся голос из темноты совсем близко. — Я не смогу еще и коней...
Он послушно слез, звучно шлепнул коня по мокрому от пота крупу.
— Коней? Что коней?
Слова застряли в горле. На лес опускалось нечто страшное, давящее, душа застыла в страхе. Вершинки тревожно зашумели, затрещало, он смутно видел, как верхушку самого высокого дерева переломило как лучинку, сорвало и унесло, а страшная мощь опустилась прямо на него, захотелось взвыть и помчаться в ужасе куда глаза глядят, как убегают даже самые храбрые псы при первых же ударах грома.
А затем его смяло, сжало, выдавило душу. Рядом жутко заржал конь, блеснули оскаленные зубы, почему-то огромные, как колья частокола, красная пасть надвинулась и проглотила. Страшные зубы дробили доспехи, хрустели его костями, но из-за страха и беспомощности почти не чувствовал боли, сам скрипел зубами, напрягался изо всех сил...
Медленно начал проступать красноватый свет.