Он почти видел, как почернела печень, начала лопаться, брызнули струйки крови...
В глазах потемнело, потом залило красным. Он боялся, что лопнут глаза, такое лечить не умеет, а слепцу остаться одному в горах... Четвертый приступ боли заставил бесстыдно закричать, заплакать, он почувствовал сильный удар, щекой ощутил холодное и шероховатое, явно упал и катается по камням, но боль все злее, уже заныли кости головы, а зубы раскалились и ноют так остро, что плакал навзрыд и пытался отыскать в голове заклятие, чтобы все это остановить, закончить, отступить, не надо ему никакой древней воды.
А когда он отыскал это заклятие, разом возвращающее его к началу, он закричал как смертельно раненный зверь и выкрикнул Слово еще раз. Горы дрогнули, раздался оглушающий грохот, словно рушился весь мир, земля под ним заколебалась, и он провалился в черное забытье.
Очнулся от дикой рези в глазах. Во рту было сухо и горько, а когда попробовал подвигать тяжелым, как колода, языком, ощутил соленые комья. В голове били молоты, он чувствовал себя размазанным по всем Бескидам.
Второй раз очнулся от холода. Вокруг было черно, а когда решился приоткрыть глаз, рядом отсвечивала лунными бликами каменная плита. Воздух был холодный, но с оттенком странной гари, словно запахи горящей земли пробились из дальних глубин.
В голове пульсировала боль, тело задубело. Он старался не потерять сознания и рассудка, мысленно повторил Словцо Лечения, тело как в огне, с трудом пошевелил губами, повторил.
Уже занимался рассвет, на востоке серая полоска стала ярче, заалела. Привыкшие к темноте глаза наконец узрели длинную узкую щель, что как исполинским мечом расколола гору надвое.
Он подполз к краю, глаза безуспешно пытались проникнуть взглядом в черноту. Когда в небе зажглись облака, он уже заглушил боль. Хотя руки и ноги дрожали от слабости, перевалился через край, медленно начал ощупывать ногами выступы.