Олег успел увидеть бешеные глаза, напрягся, на него обрушился град тяжелых ударов. Он закрылся локтями, сам ударил несколько раз. Впечатление было такое, словно бил в толстое дерево, но все же чародей покачивался, вздрагивал, а когда Олег готов был уже отступить и сдаться, вдруг опустил руки:
— Так кто ты, говоришь?
Он запыхался самую малость, глаза блестели буйным весельем. Плечи двигались, словно от нетерпения притопывал, заслышав музыку, и теперь вот-вот ринется в удалой пляс.
— Гость, — буркнул Олег.
Чародей захохотал, показав огромный рот с двумя рядами жутких зубов. Пасть его была красная, как вход в преисподнюю, а хохот напоминал львиный рык.
— Это ты... чародей?
— Чародей, — подтвердил Олег угрюмо.
— Чародей?
— Что, не видно?
Чародей расхохотался еще громче, Олег незаметно перевел дух. Похоже, он не просчитался. На грубость надо отвечать еще большей грубостью. Тихоню этот зверь вышвырнет, а то еще сперва ноги вытрет, а потом только вышвырнет.
— Ча... ро... дей! — прогрохотал тот, давясь от смеха. — Малец, ты мне нравишься!.. Надо тебя другим показать. А то всех собак на меня спускают! Пусть посмотрят на... ха-ха!.. еще чародеистого... ха-ха!.. Давай заходи в мои хоромы.
Он ударил Олега по плечу, с размаху, но уже по-дружески. Олег удержался от вопля, почудилось, что хрустнула ключица.
— Хоромы... это в дупле?
— Что, не нравится?"
"Не отвечая, Олег перенес ногу через край.
— Чародей, говоришь?.. Может быть, может быть... Трясешься как овечий хвост, душа в пятках, но пищишь храбро.
Полыхнуло огнем. Стены огромной пещеры отступили еще дальше, сверху свисают рыжие сосульки, а под ногами слой пахучих опилок, даже кое-где шевелятся, словно древесные черви копают норы.
Чародей руки в бока, массивный, как неопрятная копна, насмешливый, сказал все тем же неприятным скрежещущим голосом:
— Что, не нравится мое жилище?
Олег пожал плечами:
— Жилище как жилище. Только зимой вода снизу подступает, весной по стенам плесень, летом из-за сырого воздуха всегда мокрый, а осенью из каждой щели белые черви лезут...