Царица наполнила большой золотой кубок, с улыбкой протянула Колоксаю:
— Теперь тебе пора и, как говорят у вас в Артании, похмелиться.
Колоксай коснулся кубка, их пальцы встретились:
— Полагаешь, мое похмелье будет горьким?
Загадочная улыбка тронула ее искусанные губы:
— Чем слаще пир, тем горше похмелье.
Он принял кубок, его синие как небо глаза пронзительно заглянули в ее темные как бездны, а голос прозвучал тихо и со странной нежностью:
— Из твоих рук я приму и чашу с ядом.
Она вздрогнула, напряглась, в глазах метнулся страх и колебание, но Колоксай уже встал с кубком в руке, рослый и широкий, брызжущий весельем, белозубый, сказал сильным мужественным голосом, от которого по жилам мужчин пробежала дрожь, словно услышали призывный рев боевого рога:
— А теперь поднимем заздравные чаши!.
За столами мужчины медленно поднимались, одни с охоткой, бездумно, другие с натугой, уже не смея перечить этого свирепому воителю, по глазам видно, что и здесь зажмет все в железный кулак, не даст почивать на боку.
Колоксай обвел палату орлиным взором. Круглые глаза хищно всматривались в гостей, и все эти удельные князья, независимые, поспешно вздергивали кубки. Вино плескало через края, но они ловили его взгляд, улыбаться начинали уже иначе, уже как подданные, верные государю.
По всей палате от края до края прокатилась волна голосов:
— За красоту!..
— За наших женщин..
— За них, проклятых...
— Пьем до дна, как пьем...
Колоксай с победной усмешкой поднес кубок к губам, глаза его напоследок стрельнули по залу, и все поспешно припали к своим чашам. Миш внезапно ухватила его за локоть:
— Не пей!
Он вскинул брови, синие глаза с такой открытой влюбленностью смотрели ей в рот, что она ощутила желание тут же прибить этого мужествен-ного дурака, такого бесцеремонного, наглого и красивого.
— Что случилось? — удивился он.
— Ты, — прошептала она, — ты... уже вчера выпил достаточно.
— Не станет, — сказал он уверенно.
— ...От этого вина, — добавила она с усилием.
Его взгляд был острее кинжала, но голос прозвучал так же нежно:
— Что я буду за князь... да что вообще за мужчина, если, провозгласив тост, сам не пью?.. Да еще не за каких-то богов или царей, а за женщин?
Его кадык мерно задвигался, она почти видела, как вино переливается из огромного кубка в его тело, расходится, смешиваясь с кровью.