Семеро Тайных

Его губы двигались, кадык дергался. После паузы он прохрипел:

— Все равно люблю... и буду вечно любить тебя, Миш...

Зимородок отшатнулась, словно ей плюнули в глаза. Брови ее сомкнулись, она остановившимся взором смотрела в бледное лицо. Воины замерли, чуя неладное. Олег сжался, предчувствие беды стало таким неминучим, что едва не вскрикнул, а под левым ребром возникла тупая боль.

Он положил ей на плечо руку, и Зимородок поднялась, двигаясь как кукла, которую ведут чужие руки. Олег в самом деле отвел к воинам, что толкли смесь, в ступке чавкало, выбрызгивала зеленая слизь.

Краем глаза он все время видел огромный красный диск, что наполовину погрузился за темный край, багровые лучи еще питают жизнь Колоксая, но солнце опускается так же быстро, как яичный желток сползает по горячей сковороде..."

"Ей подали приготовленный кубок. Она быстрыми движениями переложила слизь в кубок, ее пальцы ловко сняли с шеи крохотную серебряную баклажку. Олег часто дышал, молча указал на заходящее солнце.

Баклажка была полна, воины затаив дыхание смотрели, как выплеснулась струйка удивительно чистой воды, в сумерках возникло чистое ровное свечение.

Когда струйка ударила в кубок, оттуда вырвался клуб дыма. Блеснул огонь, все потрясенно увидели, как кубок заполнился красным, как кровь, зельем.

Красный край солнца опускался стремительно. Зимородок направилась к ложу. Ее глаза не отрывались от распластанного беспомощного мужа. Олег шел рядом, в груди был такой страх, что он, неожиданно для самого себя, напомнил:

— Если он умрет, то умрешь и ты.

..

От нее пошла такая ледяная волна презрения, что он съежился и втянул голову в плечи, чувствуя себя полнейшим ничтожеством. А Зимородок сказала чистым ясным голосом:

— Колоксай!.. Колоксай, узри меня!

Тяжелые веки, красные и распухшие, приподнялись с таким усилием, словно герой голыми руками поднимал решетку на городских воротах. Олег вздрогнул, ибо глаза были красные, обезумевшие от боли, незрячие. Синий безгубый рот дернулся, из почерневшего рта выползло медленное, как улитка:

— Миш, я все равно люблю.

..

Зимородок споткнулась. Олег, который смотрел на Колоксая, не успел на крохотный миг, рука метнулась перехватить кубок, но Зимородок резко дернула его книзу, разжала пальцы. Из падающего кубка выплеснулась широкая струя, мигом вошла в горячий песок, а пустой кубок подкатился к ложу Колоксая и там замер.

Олег вскрикнул:

— Ты... ты это нарочно!

Она молча указала глазами на виднокрай.