После того как наша обжорка съедает всё, что я ей положила, она хмурит бровки, потом кивает:
— Думаю, один апельсинчик в меня ещё вместится. Можно же?
Улыбаюсь:
— Может быть, ты скушаешь пока одну дольку? А уже завтра, когда в животике появится больше места, доешь остальные?
— А они не испортятся?
— Нет.
— Тогда ладно."
"Дочка уминает дольку апельсина и довольно жмурится:
— Вот теперь можно спать спокойненько и сытенько.
— Давай ты сейчас почистишь зубки и переоденешься, а потом я почитаю тебе сказку?
— Нет.
— Как скажешь.
Оставляю Розу разбираться с продуктами, а сама иду в свою спальню. Переодеваюсь, умываюсь и отправляюсь к доченьке.
Она уже переоделась в ночную рубашку и теперь рассматривает украшения. Показывает на одно из них:
— Вот это я надену первым. Подружки обзавидуются! А можно я угощу их завтра мандаринами и орехам?
— Конечно!
— Здорово! Спасибо, мамочка.
Выполняю традиционный вечерний ритуал, и сердце щемит от нежности.
Если раньше Татина засыпала через несколько минут после того, как я начинала читать, сегодня она дослушивает сказку до конца и просит немного с ней полежать. Конечно же, соглашаюсь. Прижимаю к себе хрупкое тельце и чувствую покой, умиротворение и счастье. Решаю дождаться, пока она уснёт, а уж потом возвращаться к себе. Но засыпаю раньше, чем получается это сделать.
Глава 6
Утром просыпаюсь затемно. В окна настойчиво барабанит дождь. В доме тихо. Можно было бы перевернуться на другой бок и продолжить спать, но в голову приходит вопрос: «Тренируется ли Шарден во время дождя?» — и сонливость моментально истаивает. Возникает желание пойти на террасу и хотя бы одним глазком, тайком, мимолётно посмотреть. Воображение дорисовывает капли воды, стекающие по волосам и мускулистому торсу…
Приходится свернуться калачиком и сцепить руки, чтобы остаться на месте.
Я твёрдо решила, что всё. Сердце с этим не согласно, оно постоянно спорит и подначивает, очень сложно противиться, но я пытаюсь держаться. Пытаюсь держаться, но Шарден каждый день приходит в кафе. Садится за столик, за которым когда-то мы сидели вместе с ним. Хотела бы я этого не знать, но Олирия упоминает об этом на каждом собрании. Об этом судачат слуги и горожане… Хочется закрыть уши, или хотя бы притвориться, что меня это никак не тревожит, но не получается.