Здесь, видимо, принимают пишу работники. Откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди, трясет коленом и смотрит исподлобья словно провинившийся ребенок, не подозревающий, как его накажут взрослые.
— Приготовлю тебе похмельный куриный суп с потрохами. Сам сказал, что вчера много выпил, — говорю я просто.
Деверь замирает. Не могу понять, что за выражение на его бледном лице."
"— Я быстро, подожди немного.
Режу мясо мелко, чтобы быстрее сварилось. Пока бульон закипает, занимаюсь овощами. Привычными движениями орудую ножом, не забывая поглядывать на оставленную на плите кастрюлю.
Через минут сорок суп от похмелья готов. Запах стоит невероятный. Как же я проголодалась! Первый обед в новом мире!
— Ешь, — ставлю перед младшим братом тарелку и не забываю подать ему ложку, сама же занимаю место напротив.
Вкуснотища! Вроде бы обычная лапша, овощи да мясо, но как же вкусно. Горячее, с пылу жару, оно и не может не быть таковым. В глаза бросается кое-что удивительное.
— Хватит улыбаться, ешь.
Эдвард округляет глаза.
Чему удивляешься, молодец? Сам от себя в шоке? Хулиган.
Какой же забавный, сумасшедший денек! Мне и самой теперь не сдержать улыбки. Мы с ним как двое напарников по преступлению — хитро переглядываемся, разделяя общий секрет.
— Кто бы говорил.
Парень хмыкает, отправляя в рот очередную ложку супа. Доедаем молча.
— У слуг сегодня выходной? Куда все делись?
Пожимаю плечами.
— Идем.
Как утенок, следующий за мамой уткой, Эд топает следом.
В мою спальню родственник заходит неохотно. Сажаю его на кресло, нахожу в одном из ящиков комода обеззараживающую мазь и ватку и подхожу к застывшему в который раз за день Эдварду.
— Сначала калечишь, потом лечишь.
Мы горазды на сарказм.
— Заживать несколько дней будет. Думаю, пройдет быстрее если не будешь так плотно сжимать губы.
— Ну серьезно… — подростковое закатывание глаз.
Так прикольно его дразнить, забавная реакция. Мои сестренки из прошлой жизни тоже так делали.
— А теперь, скажи мне, с кем ты пьянствовал?
— Ни с кем.
— Неверный ответ. Еще раз. С кем пил?
— ….
Все понятно. Не хочет говорить. Покрывает своих друзей или боится, что собутыльники устроят ему потом темную.
— Что с тобой вдруг случилось?
— М? — не понимаю я.
Эдвард мнется:
— Ну, ты либо всех игнорировала, либо вообще никуда из дома не выходила. Я думал, тебе на нас плевать.
— А вам на меня разве нет?
— …Справедливо.