Сотня бегали вокруг овального плаца с огромными бревнами на плечах. Другая сотня пытались избежать ударов вертящихся кукол на полосе препятствий.
Пятьдесят человек, уворачиваясь от бросаемых в них куклами камней, пытались попасть из луков в мишени, стоявшие в сотне шагов. При этом их прицелу мешали стоявшие посередине пары спарингующих.
Те размахивали вовсе не тренировочным оружием, а тем, с каким пойдут в бой. И от этого песок под их ногами уже давно побагровел.
– Отряд! – грохнул Догар и тут Хаджар, зажав уши, понял, что все это время старший офицер общался с шепотом.
– Старший офицер! – не прерываясь хором поприветствовала тысяча людей.
– Распорядок дня такой, – вновь перешел на шепот Догар, спешащий к сложенным пирамидой бревнам. Длиной в семь метров и диаметром сантиметров двадцать. Он, присев, при помощи ремней взвалил на плечи сразу пять таких. – Сначала два часа бега с бревном. Пять минут отдыха на то, чтобы выпить отравы лекаря.
Хаджар посмотрел в сторону. Там, в тени, со свитком в руках сидел ученый.
– Она восстановит силы и немного подлечит, – Догар попробовал вес, присел, и добавил еще одно “поленце”. – Потом два часа на полосе препятствий. Пять минут отдых. Два часа спарринга. Пять минут отдых и, в качестве заминки, пятнадцать минут с бревном. Пять минут и самые здоровое несут самых пострадавших к лекарю.
Догар поднялся. Он выглядел как атлант, подпирающий небо. И, что однозначно внушало уважение, он собирался пройти тренировку вместе с подчиненными.
Догар оказался именно таким старшим офицером, каким и должен быть армейский чин.
Хаджар присел рядом с пирамидой из бревен. Он, укрыв шею и спину одним из заготовленных валиков, схватился за ремни и рывком вкатил на плечи снаряд. Уже начав подниматься, он услышал довольно грозное предупреждение.
– Еще раз забудешь мои слова, помощник, оставлю без лекарского варева. Для начала, раз ты такой хлюпик, сжалюсь – двойную норму будешь выполнять.
Последние, резкие выкрики, адресовались воинам. Те сразу посуровели на лицо и поспешили вокруг плаца следом за Догаром, бежавшим так, будто не взвалил на плечи едва ли не тонну.
Хаджар, обливаясь потом, плелся в самом конце. Каждый круг давался ему так тяжело, что он буквально слышал, как в висках стучит его сердце. И все же, он бежал.