Да и по размерам он не уступал этому самому кварталу.
Спроектированный таким образом, что шесть зданий формировали своеобразный шестиугольник. Вход же с улицы был только один и вел он во внутренний дворик. Здесь, кроме садов и нескольких прудов, стояли лавочки. Там торговали местные ученые.
Они предлагали разнообразные снадобья и зелья для мужчин. Одна пилюля увеличит мужскую “силу”, другая – поможет не думать о отягощающих последствиях. В общем, делали деньги, отдавая долю Сенте.
Для работниц Луга, по договору, они и вовсе делали снадобья со скидками.
Сейчас же, когда повсюду горели красные фонари, через раздвижные окна-створки были видны девушки. Разной красоты и от того – разной цены. С ними веселились, пили, спали, просто болтали самые разные клиенты.
Большинство зданий возвышалось на два, а то и три этажа. Так что за один вечер и ночь на Лугу могло побывать до нескольких тысяч человек.
И во время всей этой феерии в центральном зале, где веселились самые высокие городские чины, сидела фигура, закутанная в черные одежды. Ни рук, ни лица, не ног не было видно. Лишь только белые перчатки, бегущий по струнам музыкального инструмента.
Они ели и пили, смеялись, пели, обнимали весело хохочущих девушек.
Хаджар уже давно привык к местной обстановке. В борделе он провел столько же времени, сколько с цирком уродцев – пять лет. Как раз только вчера ему стукнуло семнадцать лет.
Семнадцать лет он провел в этом мире. Семь счастливых и беззаботных и десять… Десять, он провел в теле немощного уродца, неспособного даже метлу взять в руки, не то что меч.
– Играй громче! – пьяно рыкнул какой-то чиновник и замахнулся, чтобы кинуть тапком.
Но тут же из-за углы вылетела миниатюрная девушка. Рыжие волосы, черные глаза, белая, почти снежная кожа. Эйне – дочь хозяйки борделя. Она, улыбаясь, что мило прощебетала на ухо чиновнику и тот остыл.
Эйне, возвращаясь, подмигнула Хаджару. Не то, чтобы бывший принц всегда умудрялся найти себе компанию в лице милой девушки. Он был дружен лишь с одной – со Стефой.