Крепко, но расслабленно зажатый в ладони, меч хранил на себе следы бесчисленных сражений, а его идеально ровное и гладкое острие свидетельствовало о мастерстве владельца, не затупившего и не погубившего клинок спустя множество битв."
"Темные глаза воина, казалось, наблюдали за окружающей обстановкой, излучая холодную бдительность и спокойствие. Из-под капюшона выбивались пряди вороных волос, низвергаясь вниз подобно водопаду тьмы.
Когда ветер бежал по полю, то травы склонялись в почтении перед загадочной фигурой.
Но Хаджар вздрогнул вовсе не из-за этого.
Мимолетное ощущение после первого взгляда на фигуру раскаленной спицей пронзило его сознание. Словно он стоял не в реальности, а посреди собственного мира души и на него смотрел не голем, а сам Черный Генерал и далеко не в облике старика.
— Давно я не встречал тернитов, странный человек, — прогудела фигура, даже не думавшая двигаться.
Голос черного воина звучал отрешенно и сухо, а взгляд даже не поднимался на фигуру Хаджара. Создание продолжало сидеть на камне и смотреть куда-то в пустоту.
Генерал не спешил делать еще один шаг, который, как раз таки и оставался до отметки, озвученной главой Танцующей Луны.
Вместо этого Хаджар прислушался к своим ощущениям. От Стража не исходило эманаций ауры адепта боевых искусств идущего по стези Реки Мира, но в то же время молчало и эхо Терны.
И все же какое-то странное ощущение не покидало генерала. Ощущение, для описания которого он не мог подобрать нужных слов. Будто ты стоишь перед мутным зеркалом и ожидаешь увидеть там хоть какое-то отражение, но видишь только пыльные отсветы, искаженные потрескавшейся гладью.
Но даже такое сравнение не могло даже приблизительно подобраться к тому, что чувствовал генерал.
— Что… ты? — спросил Хаджар.
Создание подняло на него взгляд обсидиановых глаз и приступ головной боли вырывался из оков воли генерала.
* * *В царстве, где воображение смешивалось с реальностью, Генерал и Миристаль гуляли по потустороннему саду — месту, где на земле расцветали чудеса ночных небес. Их шаги встречались мягким свечением дорожки, которая, казалось, была вымощена звездной пылью.