Хаджар не мог пользоваться пространственным артефактом, но что мешало ему хранить пару вещей внутри ветра?
Генерал отстегнул Синий Клинок, отложил его в сторону и опустился на траву. Его пальцы тронули струны, извлекая неловкий звук, стеснительный словно юноша перед порогом укравшей у него сердце девы.
Хаджар подтянул колки, извлек еще несколько нот, а затем заиграл. Солнце так и не двигалось по небосводу, так что сколько времени генерал играл и пел песни — все, какие только мог вспомнить, так даже и не скажешь.
"Но с каждой новой песней Хаджару становилось одновременно легче на душе и немного, чуть-чуть, грустнее. Он вспомнил, как много раз, вечерами, у костров, они собирались сперва с Неро и Серой, затем с Эйненом и Томом, потом с Отрядом Абрахама, а под конец — Небесными Лисами.
Под конец…
Два слова. Столь же простых, сколь и тяжелых.
Хаджар не успел заметить, когда Ронг’Жа покинул его руки…
В самом центре раскинувшегося луга ласковое солнце освещало каждую травинку, заставляя мир оживать яркими оттенками золота и меди.
Но, несмотря на эту идиллическую картину, она была лишена покоя. Словно невидимый груз, в воздухе висело напряжение, которое можно было надрезать ножом.
Две фигуры стояли лицом друг к другу, их разделяли всего лишь метры, но в то же время их миры были разделены целыми эпохами.
Хаджар, безмятежный на фоне солнечного света, пристально смотрел на своего противника — Черного Воина.
Черный воин внезапно и резко рванулся вперед. Он выхватил свой длинный, грозный клинок из черной стали, и его лезвие прорезало воздух, оставляя за собой тонущие в громе поступи шепотки покинувшей ножны смерти. С яростью он взмахнул им, все быстрее и быстрее вращая сталью вокруг себя в неудержимом черном танце.
По дуге, следуя за взмахом тянулся золотой след, сверкающий так ярко, что казалось, будто луч света далекой звезды был похищен, скован и облачен в форму.
Вместо того чтобы обнажить свой клинок, Хаджар согнул пальцы, и вокруг его ладони появился бесплотный силуэт меча.