– Погоди! Ее тоже забирай, – указываю на дварфку, которая так и застыла с открытым ртом.
Вот же любопытная бестия! Наверное, никогда не видела, чтобы с асуром, да еще Повелителем, так бесцеремонно обращались. Теперь разнесет по всему дворцу, а может, и по всей столице.
Едва за ними закрывается дверь, я снова от души сквернословлю, поминая богов и родителей Эри. Затем мысленно прошу прощения у Айренира и снимаю с себя полотенце. Повязываю его на бедра, опускаюсь на колени перед диваном и ложусь грудью на грудь асура.
"С минуту сомневаюсь, но все же обхватываю его руками за шею, чтобы контакт был более тесным. Хотя куда уж теснее!
Первый и последний раз я такое проделывала в тот день, когда Леоверен забрал нас с Айрениром из Королевского холма. И тогда все закончилось не очень прилично. Теперь Айренира нет, а Брейн вряд ли осмелится двинуть Повелителю в нос.
Хотя…
Кто его знает…
***
Я лежу так минут пять, кусая губы и стараясь не замечать того, что со мной делает эта близость.
Тело асура кажется холодным как у мертвеца, дыхание – прерывистое и едва слышное, а сердце колотится так, словно вот-вот оборвется. Но постепенно его дыхание выравнивается, и наши сердца начинают биться в унисон.
Кажется, дело идет на поправку.
Я пытаюсь разжать руки и отстраниться, но Повелитель подо мной издает тихий стон.
Поднимаю голову и с удивлением смотрю на него. Он по-прежнему лежит с закрытыми глазами, хотя щеки немного порозовели.
– Эрионар? – зову тихонько. – Ты меня слышишь?
И снова стон.
– Что у тебя болит?
Ничего понять не могу. Я без магии как слепоглухонемая! Не вижу его ауру, не понимаю, что с ним происходит. Сущее наказание!
Он шевелит губами и что-то выдыхает так тихо, что я не могу расслышать. Приходится нагнуться к нему.
– Что? Что ты говоришь?
Почти беззвучный неразборчивый шепот…
Наклоняю ухо к его губам. Так низко, что дыхание асура обжигает меня.
Нервно сглатываю. Руки Эрионара с силой сжимают меня. Его губы скользят вдоль уха и захватывают мочку в плен.
– Нет! – вскрикиваю и отчаянно вырываюсь. – Прекрати!
Асур, тяжело дыша, продолжает меня целовать: ухо, шея, плечо, подбородок…
Его поцелуи подобно маленьким клеймам прожигают кожу. Язык вычерчивает на ней сумасшедший узор. Руки удерживают меня на месте, не давая уклониться.