Лишенное поддержки Проксимо, копье — Небесный артефакт, не выдержало удара Хаджара.
Будь он простым пиковым солдатом, то, скорее всего, разбил бы себе колено. Но в нем билось сердце дракона, а тело было укреплено Волчьим Отваром орков.
В ту же секунду, как ворохом взлетели первые щепки, Хаджар уже выбросил перед собой черный клинок.
Рассекая воздух, он с жадностью впился прямо под кадык Проксимо.
Захлебываясь собственной кровью, умирая из-за того, что его собственное сердце продолжало выталкивать кровь, дворянин упал на спину.
— Прик… прикрой мне… веки, — пробулькал он. — Хоч-чу… в пос-следний р-раз… увидеть… небо.
Хаджар, нагнувшись, уже потянулся к глазам поверженного, но бившегося достойно, противника, как у него за спиной прозвучал полный беспокойства крик:
— Хаджар! Справа!
Среагировав на выкрик Эйнена, Хаджар повернулся, но увидел лишь вспыхнувшую огненную стрелу. Ту самую, которая смогла отразить удар самой Ана’Бри.
У проклятого Диноса этот артефакт оказался не в единственном числе!
С широкой улыбкой, младший наследник дома Хищных Клинков швырнул её прямо в Хаджара. Тот, прекрасно понимая, что из-за турбуленции не сможет использовать энергию, лишь успел поднять перед собой меч. Это бы его не спасло, но он не собирался уходить из жизни даже не попытавшись спастись.
В этот самый момент перед ним, прямо из тени, что, учитывая ситуацию, было невозможно, выпрыгнул Эйнен.
Хаджар потянулся, чтобы отбросить защищенного незнакомыми доспехами товарища в сторону, но не смог пошевелить и пальцем.
Его окружил таинственный, синий свет.
Хаджар почувствовал, что его что-то утягивает. Но недостаточно быстро, чтобы успеть перед тем, как его превратит в прах артефакт Диноса.
— Нет!
Что удивительно, крик принадлежал вовсе не Хадажру.
Нечеловеческим, полным боли голосом, завопил сам Эйнен.
Перед островитянином снежным вихрем взметнулись белые волосы.
Дора Марнил, встав спиной к огненной стреле, закрыла от неё Эйнена.
— Прости, — прошептали её окровавленные губы и она сползла по груди островитянина.
Последнее, что увидел Хаджар, это то, как стекают алые слезы из фиолетовых глаз его друга. Эйнен, безмолвно, опускал на камни пронзенную Дору, в груди которой зияла опаленная по краям дыра диаметром с кулак.