И больше не взойдут на небосводНи солнце, ни луна.Нари кивнула, и Керин поочередно прикоснулся губами к ее глазам, продолжая кружить в танце. Голова тоже немного закружилась, но не от вальса, а от того, что рот Керина нашел ее губы, то лаская едва ощутимыми прикосновениями, то обжигая страстным, но трепетным огнем.
И в книге судеб жизни слабый следПогаснет, невидим…Но голос той любви сквозь толщу летПрорвется невредим.
– Да, – ответил он.
И будет петь о том, что тьма слаба,О том, что смерти нет.Росток пробьется. Зашумит вода.И вспыхнет новый свет."