Его пульсирующая плоть, являясь единственной инородной деталью в моем теле, умудрялась быть самой нужной. Значимой. Главной. Остальное – неважно.
Глядя на мужа из-под ресниц, дрожала. Тихо постанывая, пыталась вобрать в себя всю его мощь.
Боже…
Так, как Руслан хотел каждый сантиметр меня, так и я хотела каждый сантиметр его.
И все же мы не спешили. Он вжимал медленно, постепенно. Только пальцами так впивался в кожу бедер, что, вероятно, зарождались следы. И эти следы практически сразу же начинали болеть. Но на боль было плевать так же, как и на то, что в этой жаре мы все больше таяли.
Заливались потом.
Едва удалось полностью опуститься, соединились ртами, слизывая эту соль с губ друг друга. Она дурманила, добавляла удовольствию вкуса, придавала остроты.
Я видела, как это сводило с ума самого Русика.
Насытившись моим ртом, он перебросился на шею, ключицы, грудь… Целовал, лизал и посасывал.
А еще хрипел:
– Моя, слышишь?
Я слышала и, как могла, соглашалась: иногда короткими «да», иногда лишь кивками.
На фоне всего этого безумия меня пробило жгучими импульсами. И все следующие волны дрожи стали такими чувственными, что я, еще толком не привыкшая к толщине мужа, сама на нем закачалась.
Неумело. Даже как-то неуклюже. Ужасно сбивчиво.
Но так неожиданно страстно!
Откуда это во мне? Я забылась в эйфории. С тихими стонами поплыла.
Мои странные движения загоняли нас все глубже и глубже – в ту сладкую бездну, где не было норм. Только тугой жар. Только мучительное томление. Только восхитительное блаженство.
– Руслан… Боже… Русик… Я… Рус-с-с…
– Держу… – гремело в ответ глухо. Входило мне в рот вместе с его дыханием. Вместе с взглядом, который врывался через глаза в душу. – До конца…
Член Чернова, и правда, был якорем – массивным, раскаленным, подцепляющим за самое нутро. Но я все равно улетала. Абсолютно любое новое скольжение так по-живому задевало, что сходу все воспалялось, тянулось, сокращалось и множилось.
Прикрывая веки, уже всхлипывала. Но не могла остановиться. Легче умереть.
Руслан обнимал меня. Окутывал своим большим и горячим телом. Жадно стискивал. А я, не прекращая подниматься и опускаться, запрокидывала назад голову. Фокусируясь на потолке, пыталась дышать, но вместо этого все чаще стонала.
Не хватало кислорода. Не хватало опоры.
А его… Моего Руслана Чернова… Его было много…
Тело сжималось. Под шальные удары сердца избавлялось от всех видов жидкости.