Сердце Пандоры

Всегда и всем правят бабки, и для некоторых грязные банкноты куда привлекательнее чистой совести.

— Деловой человек, — как бы хвалит он. Закладывает руки за спину, и рубашка на брюхе расходится так сильно, что в прорехах между пуговицами проступает волосатая кожа.

Хряк и есть, и живет только потому, что до сих пор не нарывался на того, кто хочет и может вспороть его пупка до глотки.

Ключевое слово «до сих пор».

До сегодняшнего дня.

— Может, меня не интересуют деньги? — пытается отыгрывать сраного философа.

 — Я так, просто поностальгировать.

— Тогда какого хуя этот маскарад?

Он останавливается, крякает и булькает, пытаясь показать, что моя грубость стала для него неожиданностью.

«Тебя, тварь, ждет еще много неожиданностей», — мысленно отвечаю ему, пока туша лихорадочно выдумывает подходящий ответ на мою злость.

Пока он продолжает пытаться шевелить заржавевшими шестеренками скудных мозгов, я мысленно укладываю руки ему на глотку и сдавливаю. Медленно — торопиться не будем.

Шея толстая, заплыла жиром, руки пальцы в скользких потных складках, но я все равно не тороплюсь. В моем воображение тварь начинает медленно задыхаться, краснеет и пытается избавиться от моих рук. Я куда сильнее, и он ничего со мной не сделает. И я сверну ему шею раньше, чем очухаются его пудели.

— Я полагаю, Адам, ни один примерный муж не захочет, чтобы его жена стала объектом нелицеприятных новостей на ближайшие… сколько? Пару недель?

— Я не люблю цирк, Франц, а ты дерьмовый клоун, который испытывает мое терпение.

Он вскидывает вверх потные мясистые ладони, снисходительно улыбается.

— Мне просто нужна некоторая сумма, — наконец, перестает кочевряжиться он."

"Как я и говорил — всем и всегда нужны деньги. Особенно жирным боровам, уверовавшим в свою безнаказанность. Я хорошо знаю такой тип людей — насмотрелся еще в детстве. Живет такая тварь на правах какого-то рабочего звена в детдоме: сидит в кабинете, выполняет свою непыльную канцелярскую работу, а вечером «приглашает» девочек или мальчиков на индивидуальную воспитательную работу.

Это не мужчина или женщина, это продукт безнаказанности, бесполое существо, полностью лишенное страха получить пиздюлей в ответ, потому что все его противники — слабые и беспомощные, зависимые и испуганные, и не могут дать сдачи. Со временем эта социальная мразь просто теряет чувство страха, нашпигованное, как анаболиками, собственным превосходством.