Если бы ты ко мне относился всерьез, то сказал бы: «Елизавета, я взял у тебя мумию, потому что она мне очень нужна. За нее я получу деньги и тогда куплю тебе что-нибудь: колечко, к примеру, или сережки». — Я вытерла глаза, глубоко вздохнула и добавила с обидой:
— А я б ответила: «Ничего мне не надо, Саша, возьми ее просто так, потому что все мое — твое, и говорить тут нечего». Вот как оно: по-честному.
— Хорошо сказала, — оторвавшись на миг от самосозерцания, прошептал Колька и затих, а Сашка хмурился и наблюдал, как от горьких вздохов моя грудь ходуном ходит под тонкой футболкой.
— Где деньги, придурочная? — рявкнул Максим, наклоняясь ко мне."
"— Вы что, без понятия совсем, — всполошилась сестрица, просунув свою востренькую головку между мной и Максом. — Они же вам русским языком объяснили: жгли костер. Холодно, а они не одемшись. Вы на комплекцию ихнюю не смотрите, дама они хоть и крупная, но зябкая. Вон пупырья-то пошли по всей коже, видите?
— Ты сожгла баксы? — прибалдел Сашка, а я в ответ кивнула.
— Я хотела только пару штук… чтоб разгорелось. А горело плохо. А я сидела тут как дура и тебя ждала. А ты болтался неизвестно где. Если честно, я малость понервничала, ну и… сама не заметила как… — Я вновь слезу смахнула и добавила:
— Может, и к лучшему, Саша. Нет денег, стало быть, и обид промеж нас никаких…
Сашка дважды моргнул и вроде решил в костер завалиться, я вовремя его подхватила и к груди прижала. Мышильда вытерла нос ладонью и слезливо прошептала:
— Точно голуби…
Максим взглянул на всех по очереди и рявкнул:
— Кончай дурака валять.
— Он что, ненормальный, — удивилась я, — или не слышит? Я же сказала.
— Она сказала, — кивнула Мышильда, подтверждая, что так оно и было. Максим ухватил Сашку за плечо и попробовал его встряхнуть.
— Ты кому веришь? Эта чокнутая тебе заливает, а…
— Я никогда не вру, — с достоинством ответила я.
— Она никогда не врет, — вздохнул Сашка.
— Что, всерьез баксы сожгла? — вытаращил глаза Максим.
— А много ли их было? — нахмурилась я.
— Она зябкая.
— Мама моя… — развел руками Макс и на Сашку накинулся:
— Ты, придурок, долго будешь глазеть на ее… — В этом месте он притормозил, может, оттого, что глаза открыл пошире и увидел то, о чем хотел сказать. Я имею в виду, по-настоящему увидел. Нахмурился еще больше, пошел пятнами, и по всему выходило, что очень злится. — Последний раз спрашиваю, где деньги? — рявкнул он. Тут и Сашка разозлился.