К тому же, если мы сейчас поплюхаем к дому со стороны реки, да еще с рюкзаком, нас кто-нибудь непременно заметит.
Мышильда выслушала меня, подумала и кивнула. Сестрица с фонарем на шее полезла первой, а я с рюкзаком двинулась за ней. Щеколду на решетке я задвинула, дабы обезопасить подземный ход от непрошеных гостей.
Обратный путь занял у нас очень мало времени, вскоре я могла распрямиться, из темноты показалась мумия. Натянув перчатки, Мышильда вернула ей бумажник, ключи и записку, а я занялась порогом. Стало ясно, почему Мышильда, сделав шаг в подземный ход, едва не упала.
— Чего? — задала вопрос Мышильда, уже некоторое время наблюдавшая за моими манипуляциями.
— Думаю, лодыжку он сломал именно здесь, вот на этой самой ступеньке. Шел в темноте, возможно, спешил, нога соскользнула, неловко попала в эту выбоину, и перелом лодыжки обеспечен.
Мышильда пришла к такому же выводу.
— Очень правдоподобно, — кивнула она. — Только вот на кой черт ему было сюда лезть, если не за нашими сокровищами?
— Еще один троюродный? — усомнилась я. — А что, если это Ленкин ухажер? Ну тот, кого пришли арестовывать, когда пожар уничтожил наше родовое гнездо? Очень похоже: два паспорта, записка, в которой фигурируют два прозвища, Боцман и Мотыль.
Мышильда опять согласно кивнула, чудеса, да и только.
— Очень похоже. Только отчего он умер в таком случае?
— Он мог задохнуться угарным газом, огонь бушевал даже в подвале, ты сама видела, как полки обгорели.
— Чего ему было задыхаться, если выход совсем рядом? Здоровый мужик даже со сломанной лодыжкой вполне сможет проползти эти несколько метров, тем более что речь идет о собственной жизни.
— Выполз бы он, и что? Стал возле реки «караул» кричать? Чтобы милиционеры услышали и с собой прихватили?
— Положим, он не хотел выползать, но устроиться возле решетки, чтоб свежим воздухом подышать и не задохнуться, просто обязан.
В словах Мышильды была железная логика, но отказываться от удобной версии мне не хотелось.