Я заметил, как Дубельт исподволь наблюдает за мной.
Уже в его кабинете, в неофициальной обстановке, он поздравил меня.
— Поздравляю вас, Пётр Алексеевич! Вы позволите? — Дубельт слегка наклонил голову, словно спрашивая разрешения продолжить.
Я молча кивнул.
— На моей памяти впервые монаршая милость проявлена столь щедро. — Он пристально посмотрел на меня. — Но, кажется, награждение именным жетоном вызвало у вас… некоторое смущение?
— Не смущение, — я осторожно подбирал слова, — а скорее опасение. Зная свой нрав, боюсь не соответствовать ожиданиям.
Дубельт усмехнулся, и в его глазах мелькнуло понимание.
— Вот здесь вы ошибаетесь, Пётр Алексеевич. Вас именно потому и выделили, что вы не слепой исполнитель. Глупые и бездумные не нужны. Трон ценит умных. А этот жетон не просто награда. Это доверие. Кстати я должен довести до вас все права и льготы дающие обладателю такого жетона, ну и естественно обязанности. Он стал не спеша излагать, давая мне возможность понять и осмыслить, кто я теперь.
Леонтий Васильевич развернул передо мной рескрипт с гербовой печатью.
— Права ваши, Пётр Алексеевич, соответствуют чину флигель-адъютанта Его Величества, — пальцем с перстнем он выделил строку, — но с тремя особенностями.
Жетон в моей ладони внезапно показался тяжелее.
Первое; беспрепятственный доступ в любые присутственные места от губернских канцелярий до частных собраний высшего света.
Второе; право требовать содействия любого чиновника, хоть губернатора, хоть квартального надзирателя, под личную ответственность.
— А третье? — спросил я.
Дубельт прикрыл веки, будто вспоминая нечто деликатное.
— Если обладатель именного жетона сочтёт действия должностного лица вредными для интересов короны, — пергамент хрустнул в его руках, — он вправе приостановить исполнение приказа. С немедленным донесением лично шефу корпуса.
"Помимо этого вы имеете право наложить арест на любого военного в чине до полковника и гражданского чина до статского советника. Но, опять же повторюсь, под полную свою ответственность с готовностью ко всем последствиям вашего поступка. Вас не могут арестовать без санкции шефа жандармского корпуса или лично государя императора.