"
"— Вы знаете, господин есаул, ваша метода весьма эффективна, волшебный раствор применяемый мной, очень неплохо показал себя, обработка раны очищенным хлебным вином, тоже весьма хороша. А обработка рук вином, простая процедура, а сколько пользы! Нет, вы просто обязаны осветить свои труды и ознакомить с ними коллег.
Я просто растерялся от такого напора.
— Остановитесь, Николай Иванович. Мы обязательно обсудим медицинские вопросы, но после того, как вы ответите на мои вопросы.
— Хорошо, что вас интересует? Надеюсь это важно, раз вы задержали меня.
— Николай Иванович, вы поляк?
Жданович усмехнулся.
— Нет, ополяченный литвин, католик. Сослан на восемь лет поселения, как неблагонадежный. Окончил Петербургский университет, медицинский факультет. После работал в Варшаве, в госпитале Святой Валентины, состоял в кружке молодых патриотов Польши. Дворянин, но ничего не имею за спиной. Наше маленькое поместье забрали за долги, родственников нет, не женат, двадцать восемь лет.
Его тон был сухим, равнодушным, как будто он повторял его в сотый раз.
— Политикой не интересуюсь, переболел, знаете ли. Осознал, что Великая Польша, глупость несусветная. Дай, что-либо полякам, они сами все развалят со своим гонором и спесью.
— Тогда зачем вы были на встрече с купцами? —
Спросил я. Жданович заметно смутился.
— У меня не хватает средств для работы.
— Так. А куда они собрались ехать?
— Я не знаю?
— Ну, что же, готов ответить на ваши вопросы.
Жданович не завалил, а утопил меня своими вопросами, каждый раз подчеркивая их важность. Единственно, когда он отвлёкся, увидев мою мазь. Он нюхал, тёр между пальцев, даже на вкус пробовал.
— И какова эффективность?
— Заметно снижает воспаление и осложнения, ускоряет заживление ран.
— Простите, есаул, а откуда у вас столь глубокие познания в медицине?
— Долгое общение со знающими людьми в народной медицине. Анализ, переработка полученных знаний и некоторое развитие методик касающихся боевых ранений.
— Весьма толковое развитие. Не думали уйти в медицину.
— Нет, это не моё. Изучал, как важную необходимость в моей службе.
— Жаль, очень жаль.