Сколоченная из толстых досок, с металлической окантовкой и продольными полосами жёсткости — она, наверно, выдержала бы даже столкновение с автомобилем. Но автомобилей на узле не было, а вот трупы… Трупы каждую ночь появлялись.
— У всех двери хорошие! — отрезал Альберт. — А трупы… Они каждую ночь.
— И ты предлагаешь с ребёнком в таверну на ночь идти? Ты в своём уме? — не сдавалась жена.
— Там все будут со своими, — потерев красные от усталости глаза, объяснил Альберт. — Я сначала отказался: знал, что тебе идея не понравится… Но, Свет, я боюсь за вас… А я тут один! Один, кто готов вас защищать! Понимаешь? А там будет весь наш состав! Ну давай туда, а? Ну пожалуйста!"
"Больше всего Альберт боялся, что Светка упрётся.
Как бы то ни было, прошли три долгих секунды, а Светка ещё не начала ругаться.
А затем, наконец, решилась:
— И что с собой брать?
— Давай пелёнки для Мити! И себе бельё! Остальным Гаврилыч обещал обеспечить, — улыбнулся Альберт.
— Держи Митю! — жена сунула в руки Альберту свёрток с ребёнком. — Я сейчас!..
От неожиданности он даже выпустил дубинку, которая с грохотом упала на пол, отчего ребёнок снова захныкал. Но свёрток взял и принялся укачивать, рассказывая сыну всякую чушь о том, что папка и мамка у него самые лучшие, и бояться не надо. А надо крепко-крепко спать и не плакать.
Ну а Светка металась по дому, закидывая в дорожную сумку вещи. И когда сумка уже была полна, девушка не остановилась, продолжая трамбовать содержимое. Но прошло десять минут, пятнадцать… Светка успокоилась, сумела, наконец, выбросить лишнее и застегнуть сумку.
Уже одевшись, она забрала у Альберта сына, и теперь мужчина сам начал спешно собираться и одеваться. В сумку он почти ничего докладывать не стал: умница-жена побеспокоилась и о себе, и о сыне, и о нём. А вот оружие подготовил со всей серьёзностью.
За окном начинались зимние сумерки. С неба лениво планировали крупные снежинки, чтобы сразу растаять на гравийной дороге, называвшейся Комариной улицей. Альберт с женой и сыном выбрался из дому, закрыл дверь на массивный ключ и огляделся: улица была пуста и тиха.
И всё бы ничего, но в такое время обычно тут ещё гуляли люди, а из соседских домов слышались голоса детей.
Ну а сейчас стояла тишина.