Она не простая истинная, а я, как никто другой, знаю, насколько сильно подобные ей влияют на таких, как мы. Как видишь, я оказался прав.
Мир вокруг на мгновение застывает. В груди возникает нехорошее предчувствие, потому что, если я правильно читаю взгляд этого ублюдка…
Воздух становится густым, как вода.
— О чём ты говоришь?
— О том, что девушка, которая так неожиданно стала твоей истинной после нескольких лет, не предвещающих ничего подобного, необычный человек, — Рейнир делает паузу, очевидно, наслаждаясь моментом.
Внутри что-то обрывается.
Этот гад специально всё это говорит? Знает, как я отношусь к подобному, и хочет отомстить за попытку запереть его жену там, где ей самое место?
Мысли проносятся вихрем, неожиданно расставляя по местам все странности в поведении Элизы. Её внезапное увлечение гончарным делом, которое она презирала и была рада сбежать в моё поместье…
Как я мог не заметить? Думал, что она назло всё это делает!
— Лжёшь, — говорю без уверенности.
— Спроси её сам, — Рейнир пожимает плечами и поворачивается, собираясь уходить. — Но сначала разберись с Никой. Она, в отличие от меня, действительно хочет твоей смерти.
Остаюсь стоять, пока его фигура растворяется в ночи.
Попаданка из другого мира. Моя истинная. Элиза.
И впервые за столетия я не могу решить, как поступить.
Глава 49
Я спускаюсь в подвал, чувствуя, как каждая ступенька словно резонирует с моим нарастающим гневом.
Даже имя её вызывает у меня волну раздражения, застревая в горле, как что-то горькое и противное.
Мастерская встречает меня привычным запахом глины, обожжённой керамики и трав, но сегодня даже это не успокаивает.
— Ну наконец-то, — в центре комнаты появляется Перец. — Я уж думал, ты не…
Он обрывает фразу, заметив выражение моего лица.
— Он ушёл к ней! — выпаливаю я, прикидывая, осталось ли тут что-то, что можно сломать без зазрений совести. Внутри всё клокочет от обиды и злости. — После всего, что произошло после того, как я чуть не погибла, всех разговоров об «истинной», он просто побежал к бывшей! Вернее нынешней!
Сердце колотится как сумасшедшее. Я хватаю миску и с грохотом ставлю её на стол, ощущая горькое удовлетворение от этого резкого звука.