— Лерта сказала, что заказала его для меня.
Эридан задумчиво кивает, а потом вдруг то ли спрашивает, то ли утверждает:
— В нём магия.
Вздрагиваю от неожиданности.
— Что ты имеешь в виду?
— Твоя соседка поделилась с рабочими интересными наблюдениями о своём чайнике, — он подходит ещё ближе, почти вплотную. — Кажется, ты не просто талантливая гончарница, Элиза. И что-то я сомневаюсь, что дело в магии, которую ты можешь подчерпнуть от меня.
— Я не знаю, — отвечаю честно. — Если хочешь, забирай его себе. В конце концов, я больше не могу вернуть тебе то, что ты ищешь.
Внутри больно укалывает. Лерта просила никому не отдавать. Да я и сама не хочу.
На миг в глазах Эридана мелькает что-то похожее на удивление, но он быстро возвращает своё обычное невозмутимое выражение.
— Я не хочу забирать твой чайник, Элиза, — говорит тихо. — Но я выпью чаю. Заваривай.
Теперь моя очередь удивляться.
— Правда?
— Правда, — он кивает. — Давай проверим, какую магию ты в него вложила.
— Хорошо, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Давай выпьем. Вместе.
И только когда ставлю чайник на поднос и беру две чашки, понимаю, что впервые за весь день по-настоящему улыбаюсь. Несмотря на все его недостатки, несмотря на все мои опасения и сомнения… Я рада, что Эридан вернулся.
И эта мысль пугает меня больше всего на свете.
Глава 54
Сижу напротив Эридана, и пространство вокруг нас наполнено тишиной, которая кажется живым, дышащим существом.
Пар поднимается тонкими спиральными нитями между нами, словно пытаясь создать какой-то мост. По другую сторону — он. Эридан Морнел. Его руки спокойно лежат на столешнице, расслабленные и уверенные. Даже сейчас, при таком напряжении, которое, кажется, можно резать ножом, он выглядит совершенно невозмутимым.
Моё сердце бьётся где-то в горле.
Смотрю в чашку, не в силах выдержать этот его пронизывающий взгляд. Горячий чай отражает моё лицо — румяное от смущения и напряжения. Надо что-то сказать. Молчать больше невозможно.
— Так… — голос звучит хрипло, и я прочищаю горло. — Как Ника?
Это первое, что приходит в голову, и я тут же проклинаю себя за вопрос.